Для тебя и нашего ребенка.
Я отвела взгляд, чувствуя, как тяжесть его слов давит на меня. Злость все еще кипела внутри, но вместе с ней пробивалось что-то еще – что-то, чему я пока не готова была дать имя."
"– Давай просто переживем этот день, – тихо сказала. – Один шаг за раз.
Наиль не стал настаивать. Он просто кивнул и пошел рядом со мной к выходу. И впервые с начала этого шторма я почувствовала слабый отблеск спокойствия в своей жизни.
Эпилог
Четыре года спустяДом был слишком тихим. Подозрительно тихим.
А если за последние три года я чему-то и научилась, так это тому, что тишина – никогда не бывает хорошим знаком, если у тебя в доме живет малыш.
– Наиль! – позвала я, высовывая голову из кухни. – Где твоя дочь?
– Наша дочь, – поправил он, заходя в комнату с чашкой кофе в руке. Его расслабленный вид сразу заставил меня насторожиться.
– Даже не пытайся выкрутиться, – сказала я, уперев руки в бока. – Она была в гостиной две минуты назад.
– Она гений, – ответил он, делая глоток кофе.
– Наверное, строит ракету или решает проблему мирового голода.
– Или снова мажет арахисовое масло на телевизор, – проворчала я, уже направляясь в гостиную.
Конечно же, она там была. Сидела на корточках рядом с книжным шкафом, с мелком в руке и озорной улыбкой на лице. Стена рядом с ней уже превратилась в шедевр из кривых линий и чего-то, что я могла бы назвать… жирафом? Котом? Гибридом жирафа и кота?
– Влада! – ахнула я. – Что ты делаешь?
– Рисую, мама! – радостно заявила она, подняв мелок как трофей.
Я вздохнула, потирая переносицу. Наиль появился за моей спиной, осмотрел стену и присвистнул.
– У нее твоя креативность, Мари.
– У нее твое понимание границ, – огрызнулась я.
– Справедливо, – признал он, опускаясь на корточки рядом с дочерью. – Влада, милая, может, в следующий раз будем рисовать на бумаге? Ты знаешь, это волшебная штука, от которой у мамы не краснеет лицо.
Влада захихикала, явно не восприняв его всерьез. Наиль бросил на меня беспомощный взгляд.
– Ей три года. Она неудержима.
– Она ходячая проблема, – пробормотала я, поднимая ее на руки.
Когда я понесла ее обратно в кухню, она хлопнула своими липкими ладошками по моему лицу, оставив на нем следы мелка и, каким-то образом, блесток. Блесток! Откуда у нее вообще блестки?
– Она идеальна, – сказал Наиль из-за моей спины, улыбаясь так, как будто он самый гордый папа на свете.
– Сейчас ты так говоришь, – ответила я, усаживая Владу в ее высокий стульчик.
