Я ж не эстет как некоторые, вилки с собой не таскаю.
– Нож себе вернул, значит, – кивнул Меченый. – И Монумент расколотил к чертям. Рад, что я в тебе не ошибся, сталкер. Ради такого друга и помереть разок не жалко – все равно ж оживит.
– Это точно, – хмыкнул «обезглавленный». – Я, например, с того момента как меня Монумент захватил, ни хрена не помню. Как свет выключили. А когда включили – смотрю, Меченый костер разводит.
– А я помню, – отставив банку в сторону, сказал второй. – Как отпустило меня, и я начал кишки свои в брюхо запихивать.
И как Снайпер мне в башку выстрелил, тоже помню. А потом как и у тебя – Меченый, костер, чайник…
– Как это понять? – подал голос третий. – Вы же нас, получается, убили – а мы живые. Как и те сталкеры, что сейчас мимо нас прошли.
– Хоть весь мозг себе сломай – не поймешь, – покачал головой Меченый. – У меня раненая рука, считай, на ампутацию была, а сейчас будто новая. Не говоря уж о том, что я, например, отлично помню, как умер. И как очнулся словно от сна.
И на одежде – ни одного пулевого отверстия, и крови нет. Кстати, Снайпер. Ты тоже как-то по-другому выглядеть стал. Морщин что ли на портрете прибавилось – не пойму.
– Морщин? – удивился я.
На том теле, которым меня снабдил Кречетов, с морщинами было всё в порядке. То есть, их просто не было. Гладкая морда, словно восковая. И отсутствие каких-либо линий на ладонях…
Я машинально взглянул на свою руку – и замер.
Она была прежней. Такой же грязной, как и раньше – в Зоне с гигиеной, мягко говоря, не очень.
Но сейчас грязь эта не была размазана по руке, словно по стеклу. Она намертво въелась в линии жизни, сердца, ума, в трещины и шрамы, которых не было до той минуты, как я вошел в Монумент и своим желанием взорвал его изнутри к чертям крысособачьим…
Это было снова мое тело. То самое, что застрелил Кречетов в своей лаборатории. Как можно вернуть то, что убито, расчленено и давно сгнило в недрах подземного комплекса? Не знаю. Наверно так же, как можно прирастить обратно голову, оторванную гранатой, и оживить тех, кто давно умер у подножия главной аномалии Зоны.
Об этом просто лучше не думать, иначе правильно сказал мой старый товарищ – мозг сломать от таких размышлений как два пальца оплевать.
– Стало быть, и ты стал таким же, как раньше, – кивнул Меченый, проследив мой взгляд. – Одно не ясно – такая шняга произошла со всеми погибшими в Зоне или…
– Не со всеми, – проговорил лесник, неслышно появляясь из-за поворота.
