Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
Сначала ей удалось даже схватить соперницу за горло, но в это время хозяйка укусила её сначала за предплечье, а потом впилась зубами в запястье. В пылу борьбы они опрокинули облас, Дворецкий выкатился на землю, но не проснулся. Матёрая сильно стукнулась головой о корму, на миг ослабла, и под пальцами Лизы оказались её глаза, однако ни выдавить, ни выцарапать их не получилось: ногти за неделю в тайге изломались! К тому же хозяйка извернулась, как змея, обвила ногами, замкнула талию и лишила возможности двигаться. А потом перекатилась и села верхом! Но Лиза ухватилась за край кожаной куртки, вывернула её и натянула на голову соперницы, связав таким образом и руки.
И в этот миг ударил первый выстрел — хлёсткий и гулкий. Матёрая попыталась вскочить, но Лиза ухватила её за космы, осадила и увидела, что конвоирша валяется на земле, а пилот с ружьём в руках отступает к вертолёту. От следующего выстрела Матёрая на мгновение размякла, но потом вскочила и ринулась навстречу стреляющему.
Меж тем вертолёт взвыл, подскочил сразу на несколько метров, и послышалось, как пилот что-то прокричал торжествующее, после чего кабина захлопнулась. Лиза хотела сбежать, но повергнутая хозяйка Карагача вызвала приступ истерического смеха. К тому же обезоруженная конвоирша привстала и, держась за голову, поползла на коленях к Матёрой.
— Он меня ударил! — вопила она. — Он ударил меня кулаком! По лицу!
А третья, желтолицая, побежала к ним, выпучив глаза, и с разгона налетела на улей, который опрокинулся, и рой взметнувшихся пчёл пал на неё шубой.
Всё ещё закатываясь от хохота, Лиза отряхнулась, охлопала пыльные коленки, поправила разбросанные сиденья и почти победно присела возле кострища. Но в это время застонал профессор, спящий возле обласа. Туча комаров вилась возле лица, и сонный, он скулил, чесался, корчился, словно растревоженный ребёнок, и это развеселило ещё больше.
