И дети у него есть. И я даже знакома с его женой, молчаливой и строгой Залией…"
"Она не поехала за мужем в Европу, да он, кстати, и не особенно звал, насколько я понимаю. По рассказам Азата, Адиль приезжает на родину несколько раз в год, на пару дней, а затем опять уезжает. Жена его, правильно и традиционно воспитанная женщина, всю жизнь прожившая в имении родителей в горах, после замужества просто сменила одно имение на другое, и продолжала жить тем укладом, который ей привычен.
А Адиль, как я понимаю, ни в чем себя не ограничивал…
Я не помню, говорила ли подруге о том, что он женат… Если нет, то надо ли говорить? Влезать?
Ох, вот тоже проблема…
И голос Лауры по телефону такой необычный был, странный…
Из манежика раздается кряхтение Адама, а это значит, что скоро пора менять ему памперс.
Остаток дня я провожу в заботах, играя с сыном, готовя нехитрую еду, между делом отвечаю на звонок Ани, заверяю, что все в порядке и помощи не надо.
Всевышний, сколько добрых , участливых людей вокруг меня!
Азат не звонит, наверно, очень сильно занят.
И я не хочу думать о том, что жду его звонка. Очень жду. И не хочу думать, что буду делать, если он вдруг… Не позвонит. Такое же может быть?
Может.
Я для него замужем. А если решит не связываться со мной, просто участвовать в жизни сына и все? Мне будет легче? Тяжелее? Не могу понять, не могу толком осмыслить всю ту бурю, что бушует внутри, заставляя периодически застывать на месте и смотреть в одну точку.
В какой-то момент эмоций становится так много, что начинаю задыхаться.
Смотрю на Адама, он улыбается, показывая два только-только начавших прорезаться зубика. Он меня сегодня ими чувствительно куснул за грудь, маленький хищник. Весь в своего отца…
Звонок в дверь заставляет подпрыгнуть на месте. Не думая, не останавливаясь, бегу открывать.
Распахиваю дверь, не интересуясь, кто там, и оказываюсь с порога сметенной темным, властным вихрем.
Азат обхватывает меня руками, жадно сжимает, целует в шею, больно и сладко, шепчет:
— Сладкая… Открыла сразу… Ждала, да? Ждала меня?
Чувствуется, что ему очень важно услышать ответ на свой вопрос.
И я отвечаю, сквозь невольную дрожь удовольствия от тяжести его рук и огня его губ:
— Да. Да. Ждала…
Признание это дается легко, но служит откровением для меня.
Я его ждала. Ждала… Ох… Пропала я.
