Он не видел ее сегодня на поле, иначе не стал бы над ней кудахтать.
– Даин, это… – Сорренгейл тут же вышла из-за его спины.
– Это официальное обвинение?
Боги, пожалуйста, дайте мне повод выбить из него всю напыщенность и любовь к Кодексу. Хотя бы раз.
«Он всего лишь раздражитель. Не забывай о самоконтроле». – Сгаэль решила меня поучить, как будто не ее привязанность к маленькому золотому дракону – причина всей этой гребаной ситуации.
Я пристально смотрел на Аэтоса, стараясь не коситься на Сорренгейл, не позволяя взгляду блуждать по упругим изгибам…
Боги, как же она меня отвлекала.
Я не мог себе этого позволить, и тем не менее мне предстояло провести с ней остаток моей проклятой жизни. И вместо того, чтобы смотреть на меня с тем огнем, от которого я, похоже, не мог оторваться, сейчас она боялась. И от этого страха ее глаза в лунном свете казались янтарными, а не голубыми.
От страха за… Аэтоса? Мне стало мерзко.
– Ты сделал это? – спросил Аэтос, и теперь его тон был… плаксивым? Вот ведь дрянь.
– Что именно я сделал? – Я поднял бровь, позволяя увидеть в моих глазах всю ненависть к этому засранцу. Он что, идиот? Маленькая зверушка Сорренгейл, прямо-таки напичканная злобой с привкусом мышьяка, чуть не погибла на этом поле, а он беспокоился о протоколе? – Увидел ли я, что она в меньшинстве и уже ранена? Подумал ли я, что ее храбрость была столь же восхитительна, сколь и охренительно безрассудна? – Тут я совершил чудовищную ошибку, посмотрев на Сорренгейл, и жесткий контроль над моим самообладанием тут же начал слабеть.
Она могла умереть там. Почти умерла. Прямо у меня на глазах.
– И я бы сделала это снова. – Она вздернула в мою сторону упрямый подбородок."
"– Да-я-блядь-знаю! – Вот дерьмо. Стоило ей сказать лишь слово, и мой контроль просто испарился. – Видел ли я, как она отбивалась от трех кадетов, каждый из которых вдвое больше нее? – Я сузил глаза, переведя взгляд на Аэтоса. – Ответ на все эти вопросы – да. Но ты задал неправильный вопрос, Аэтос.
Ты должен спросить, видела ли это Сгаэль. Вместе со мной.
«Только не говори, что только что втянул меня в эту чепуху».
«Ты сама втянула меня в это. С каких это пор ты так нежно относишься к маленьким драконам?» Не то чтобы золотой не был миленьким. Но если нежно относиться к милашкам, тебя здесь убьют, и именно это делает Сорренгейл такой опасной для меня.
Аэтос нервно отвел взгляд, как ему и положено.
– Она позвала пару, – прошептала Сорренгейл.
