Еще надо иметь в виду: поместье давно опустело, как только Трубецкие бежали в Египет. Да, кстати, с телохранителями мы решим очень просто: я их не буду вызывать сюда. Но по пути мы заедем в гильдию, и я найму хотя бы двоих-троих. Сам подумай: дело не только в безопасности, но и в том, что нам может потребоваться просто мужская сила, если придется открывать саркофаг.
Что не говори, а Ирина Львовна часто разумнее и прозорливее меня. Ее доводы меня убедили. Еще нужно будет взять лом, лопаты, всякий сопутствующий инструмент.
После завтрака мы разошлись по своим комнатам. Правда ненадолго. Вскоре Наташа пожаловала ко мне и настояла, чтобы я извинялся перед не за случай с Салтыковым. Как говорится, был бы повод. Ладно, мне не трудно, если моей любимой девочке так хочется. Пусть даже в том случае нет ни капли моей вины.
Я целовал ее руку, и просил прощения. Знаю, что ей было приятно. И мне тоже приятно, что я мог ее порадовать. Потом мы целовались в губы, долго и страстно. У меня жутко стоял член, а ведьма подливала масла в огонь, шептала мне:
— Я очень хочу! Давай трахнемся! Давай, запрем дверь! Ну, пожалуйста!
Но Ира рядом — ее дверь как раз напротив.
И не важно, что она знает о нас. Наташа обязательно будет орать. Даже если ей засунуть в рот подушку, она все равно умеет быть шумной. Я не хочу делать Ире больно. Последний аргумент Наташи был такой:
— Я тебя ненавижу! Я сейчас уеду, и ты снова окажешься в постели с моей мамой, а на меня тебе плевать! Плевать на мои просьбы! Плевать на то, что я тебя так люблю!
— Давай тогда так.
Сейчас скажем маме, что тебе нужно до обеда отправить срочное письмо, допустим магистру или принцу, или придумай, что хочешь. Пойдем в сквер, здесь недалеко, и там я тебе воткну, так что пищать будешь. Идет?
— Да! — тут же согласилась она."
"Только до сквера мы не добрались. Не доходя, завернули в подъезд какого-то дома на несколько хозяев — таких полно в этом районе. И там я Наташеньку трахнул на лестничной клетке. Когда я натягивал ее второй раз, поставив рачком, а она жалобно стонала и выдирала из стены штукатурку, двери одной из квартир открылись.
Оттуда вышел мужик лет пятидесяти с такой же несвежей бабой. Вышли и начали на нас орать, угрожая спустить с лестницы. Наташенька, от этого эмоционального момента сразу бурно кончила. Когда я из нее вышел со всем достоинством, она расхохоталась, поправляя юбку. И тут же возле ног скандальных жильцов разорвался жаркий как ад сгустком огня — ведьма умеет удивить.
