И еще в два ряда знаки — рунные, такие я встречал часто, но значения из не понимал. Что руны здесь, оно не удивительно, ведь Трубецкие ведут начало от князей литовских, а у тех до сих пор в почете рунная грамота, идущая из нашего перво-славянского письма.
— Не хочется возвращаться ни с чем в столицу, — признал я, затягиваясь сладковатым дымом. И тут мне на глаза попалось углубление в форме ладони: неглубокое, еле заметное, на уровне груди справа.
Оп-ля! Ведь очень похоже, что это то самое, что мне требовалось. Зажав зубами мундштук, я приложил ладонь к углублению.
Сработало! Реально сработало! Пелена перед дверью растворилась. Я сделал шаг вперед и загремел замком, запиравшим дверь. Ключей, как я сказал не имелось, но был у нас кое-какой инструмент.
— Вот этим пусть займутся наши телохранители! — радостно сообщил я Ирине.
Графиня уже поспешила по ступенькам вверх, желая привлечь менее разумную, но грубую силу.
Вот здесь инструменты и пригодились. Мужики долго колдовали с замком, но все же его одолели, и дверка в мир мертвых со скрипом раскрылась.
Первый пошел Олег, освещая черное пространство факелом.
И здесь снова во мне шевельнулось неприятное ощущение, будто скоро может произойти нечто очень скверное. Интуиция… Ведь эта штука раньше меня не подводила. Да, зачастую она во мне спала или вовсе была в отпуске. Но если я чувствовал ее таинственный шепот, то верно что-то случится.
Сразу на стенах мы приметили масляные светильники. Разожгли их, и чтобы стало больше света, факела в стенных держателях подпалили тоже.
Мерцающие огни осветили длинный зал. По обе стороны от прохода стояли каменные саркофаги с рельефами, отчасти повторявших лица умерших. А вот в самом конце зала, за восходящими к жертвенному камню ступенями сидело две черных горгульи. Ирина, увидев их, едва не вскрикнула, вцепившись в мою руку. Из-за дрожащего пламени факела казалось, будто каменные изваяния шевелятся. Но обошлось: истуканы, не более.
— Вот здесь Сергей Николаевич, — графиня указала на саркофаг, каменную плиту на котором украшало изваяние совы, державшей в лапах книгу.
— Это, ребята, требуется аккуратно вскрыть, — я подозвал помощников.
Неожиданно Илья засопротивлялся:
— Барин, договаривались лишь сопровождать вас к захоронениям, но гробы трогать мы не посмеем.
— Мы и так сотворили нечистое дело: открыли вход похороненным. Извини, барин, мы не должны такое делать, — поддержал его Олег.
— Чертовы дети! Мы вам заплатим! — пообещал я, начиная злиться.
