Почти забываю про Хагена.
Мы усаживаемся в авто. Марат за рулем. Нужно выехать из исторического центра и сделать круг, чтобы подъехать на парковку перед королевским дворцом. Движение машин на площади сегодня запрещено. Везде стоят патрули полиции.
— Что-то не так, — хрипло заключает Марат, глядя прямо перед собой.
— Что? — крепче сжимаю сумку и невольно смотрю по сторонам.
— Хуй знает, — резко отвечает он и прищуривается.
Наша машина останавливается на светофоре. Вокруг ничего подозрительного. Во всяком случае, я не замечаю тревожных знаков.
— Марат, — произношу чуть слышно. — У тебя дурное предчувствие?
— Не у меня, — кривится и переводит взгляд на меня. — У него.
Под ребрами холодеет, потому что я сразу вспоминаю встречу с “ним”. Там, в полутемной оружейной комнате. Я бы не хотела такое повторить.
— И не скажу, что это чувство дурное, — хмыкает Марат и оскаливается. — Тут как будто нет опасности. Он просто заскучал и хочет поиграть.
Такое признание звучит жутко, но я не успеваю довести мысль до конца.
Салон автомобиля заполняет странный звук. Тихое шипение заставляет поежиться.
Лихорадочно оглядываюсь и замечаю, как из динамиков позади стремительно выделяется густой дым.
— Что это? — спрашиваю, а после этого сразу же захожусь в приступе кашля, ведь в горле жутко скребет.
— Усыпляющий газ, — ровно отвечает Марат и накрывает мою ладонь своей тяжелой рукой, крепко сжимает пальцы. — Все нормально.
— Это же… это не по плану.
— У меня всегда есть запасной план, — твердо заявляет он.
— Ты уверен?
Перед глазами все расплывается. Веки тяжелеют и закрываются. Сознание мутнеет, и я больше не успеваю за полетом собственных мыслей.
А вдруг это яд. Токсическое вещество. Вдруг мы не выживем. Никогда не увижу своих детей. Вдруг…"
"Цепочка обрывается. Но прежде чем ускользнуть за грань реальности и раствориться в черноте, я продолжаю чувствовать жесткую ладонь Марата на своем запястье.
— Верь мне, — доносится рычание точно из ниоткуда.
* * *Когда я просыпаюсь, спутанность сознания сохраняется.
С трудом заставляю себя открыть глаза. Голова чугунная, даже слегка повернуться тяжело.
Где я? Что это за место?
Тупая боль ударяет по вискам, заставляя поморщиться. Во рту до жути сухо. Язык буквально присыхает к нёбу.
Мой взгляд упирается в потолок. Гладкий. Белоснежный. Скользит ниже, на автомате оценивая окружающий интерьер. Неповторимый скандинавский стиль, строгость и лаконичность в каждой мелочи дизайна.
— Доброе утро, Вика.
