– Мы поможем с воспитанием второго ребенка.
– Я могу уйти с работы.
– Мой сын в состоянии нанять няню к малышу.
– Ребенок важнее джакузи и отпуска на Бали.
– Вместо шикарного загородного дома можно купить скромную дачу с удобствами.
– Ты, Петя, никогда не был эгоистом.
– Ты должен понимать глубину Олиного страдания! И не подталкивать ее к детоубийству.
– Все-таки детей лучше заводить в молодые годы.
– И двое детей – это прекрасно.
– Маленьким ты просил о братике, но мы с папой не могли себе позволить.
– Оля тоже просила, мечтала о сестричке. Не получилось, к сожалению, по медицинским причинам. Мы бы не посмотрели на скромные бытовые условия.
– Я не про условия, а про то, что муж тяжело болел.
– Не будем отвлекаться. Самин, мы вам не чужие, и наше мнение должно учитываться.
– Мы не лезем в ваши дела, но хотим, чтобы ты знал: мы против аборта! Пусть Оленька рожает.
До Самина дошло, что ему инкриминируют. Разубеждать их? Мило! Дорогие мама и теща! Никаких абортов не предвидится.
Просто я изменил жене, на сторону сходил, поэтому Оля в затяжной депрессии. Ага! Дальше они вытаращат глаза, заохают, заахают и начнут перемывать мне кости в хлорном растворе. Спасибо, не надо! Оставайтесь при своих заблуждениях. Мои действия? Изобразить процесс перемены мнения. Как будто они меня подвигли на одобрение их решения. Так случается на переговорах с партнерами. Ты заранее скалькулировал выгоды, готов принять условия, но делаешь вид, что поддался их логике, уступил. Партнеры довольны, считают, что переиграли, а сами следуют твоему сценарию.
Самин легко справился с ролью. Продемонстрировал раскаяние, заверил, что поступит так, как хочет Оля. Но ему еще сорок минут пришлось терпеть возбужденные речи о новом ребенке, которые лились из мамы и тещи. Теперь им и чаю захотелось. Сидели на кухне, угощались и рассуждали об имени мальчику или девочке, строили планы на лето, когда по их подсчетам нужно ждать прибавления.
Терпение Самина было на исходе. Он сослался на срочную работу, которую взял на дом.
Мол, вы еще тут посидите, а мне срочно к компьютеру. Надо отдать должное бабушкам, они не задержались, довольные и благостные, отбыли.
Только захлопнулась за ними дверь, как раздался звонок телефона.
Подруга Оли Тина. Не оставляя ему вариантов, заявила:
– Ты один, я знаю. Мы должны поговорить. Буду через десять минут."
"Самин Тину не переносил. Физически. Не мог видеть и слышать. У Тины был высокий пронзительный голос.
