- Здравствуйте! – первым с ней поздоровался Ваня и сразу пошёл дальше, увидев свою воспитательницу. – Здравствуйте, Елена Владимировна! А я кормушку принёс!
- Здравствуй, Ваня! Какая красивая! Пойдем, пока поставим ее на выставочный стол к другим кормушкам, – сразу поприветствовала его воспитательница в отличие от заведующей, которая ограничилась холодным кивком сразу нам обоим.
- Здравствуйте, Виктория Викторовна, - решила тоже с ней поздороваться, ибо ещё нужно было дождаться Ваню и помочь ему переодеться.
- Здравствуйте, Анна Витальевна, - выдавила она надменно, осмотрев скользящим как слизняк взглядом с головы до ног. Эдакий специфически мерзкий взгляд и задранным острым носом, когда в движении находятся только глаза и сочащееся со всех щелей отвращение к стоящему напротив. – Неплохая кормушка. Неужто, отец помог?
- Это принципиально? – спросила я, поведя бровью.
- Просто, далеко не многим деткам помогают отцы, только и всего. Некоторых, и вовсе, не заставишь, - протянула она, словно маскируя какой-то подтекст, который я, вероятно, должна была понять из чувства женской солидарности.
- Не знаю. Я не посвящена в отношения других отцов с их детьми, - бросила ей небрежно и поспешила к Ване, который уже начал расстегивать куртку напротив своего ящичка.
- У меня самая крутая кормушка! – прошептал он по секрету на всё помещение.
- Я даже не сомневалась, - усмехнулась я, складывая его джинсы и кофту на полку.
Проводила Ваню взглядом в группу и только тогда, когда он влился в игру с другими детьми, вышла из садика, у ворот которого меня всё ещё ждал Матвей.
Весь такой довольный, чистый, свежий и до невозможности красивый. Как же ему идёт эта белая толстовка! И я рядом с ним как приличная девочка в строгом платье.
Как хулиган и его тихоня.
- Кто-то успел тебе испортить настроение за пять минут? – спросил он, чуть сощурившись от яркого утреннего солнца.
- Да нет, - выдавила я неопределенно и приняла его руку, которой он поддерживал меня, помогая взобраться в его высокую машину.
– Просто мне иногда кажется, что у заведующей какая-то лютая ненависть в матерям-одиночкам.
- С чего ты взяла?
- Когда я была замужем, она, вообще, могла не обратить на меня внимание, а последнее время не упускает ни одной возможности, чтобы ковырнуть меня на тему отцов и детей.
- Может, весеннее обострение? – предположил Матвей.
- Не знаю. Но, если честно, после окончания этого учебного года я хочу перевести Ваню в другой детский садик.
