Но позже, присмотревшись к молодому человеку, она поняла, что за этим есть и живой ум, и широкая душа, и доброе сердце.
Миша обладал именно тем мужским шармом, который быстро и безотказно сводит женщин с ума. Статный, высокий, широкоплечий, с густыми темными волосами, глубоким бархатным голосом, умным взором выразительных серых глаз. Когда Гусенко проходил углубленный полугодовой медосмотр и вошел в кабинет терапевта по пояс раздетым, Власта невольно залюбовалась его мускулистым загорелым телом. Она тут же поймала его проницательный взгляд и покраснела.
К вертолету, остановившемуся на краю площадки, тут же подъехала пожарная машина. Из нее выскочил расчет и приготовился к борьбе с огнем. Местные темнокожие парни, одетые кто во что, растянули шланг и выстроились цепью.
Но огня не было. Из-под капота с левой стороны выбивались лишь тонкие струйки дыма.
— Спокойно, ребята. Берегите пресную воду. Она вам еще пригодится, — скомандовал бортовой техник и полез открывать капоты.
Спустя несколько секунд к посадочной площадке подкатила санитарная машина. Из нее вышли комендант Ивлев и обеспокоенная Елена Васильевна Барина, миниатюрная и красивая сорокалетняя женщина, работавшая в госпитале хирургом.
Она быстрым шагом подошла к вертушке и спросила:
— Что случилось?
— Ничего страшного, — ответил Карбанов, показавшийся из пилотской кабины. — С движком что-то. Сейчас Равиль разберется и доложит. — Он заметил бледность Елены, взял ее под руку и повел обратно к машине.
Следом за командиром на землю из кабины спрыгнул Гусенко, беспокойно огляделся по сторонам и спросил:
— Елена Васильевна, а где Власта?
— Улетела по санитарному заданию с экипажем Саши, — не оборачиваясь, ответила докторша. — Они скоро вернутся.
— Ясно.
Провожая парочку взглядом, Гусенко невольно улыбнулся.
Он вспомнил, как вчера вечером, приняв за ужином приличную дозу водки, Равиль пошутил:
— А ведь ты, командир, неровно дышишь в сторону Елены Васильевны. Разве нет?
Карбанов растерялся и покраснел, будто его подловили на карманной краже.
Он глотнул водки, закусывать не стал и прохрипел:
— С чего это ты взял?
— Заметил пару раз, как ты на нее смотришь, — посмеиваясь, сказал бортач и добавил: — Да ладно, Николай Алексеевич, дело-то житейское.
Впервые она обратила внимание на солидного сорокалетнего пилота во время углубленного медицинского осмотра, проводимого через полгода после врачебно-летной комиссии.
