Автор
– В комнате царит атмосфера напряженного ожидания: каждый шорох подстакарней заставляет вздрогнуть. Пятерка лежит на ровной поверхности, ее легкий металлический серебристый блеск отражается от улыбающихся глаз всех присутствующих. Это — не просто игла, это произведение искусства, где каждая деталь имеет значение....
– Вообще-то я воспитанный. Просто соскучился по живым лицам. Здесь-то… – Он махнул рукой и, спохватившись, представился: – Семен Евсеевич Кауперман. Может, приходилось слышать.
Александр впервые взглянул на собеседника с интересом. Теперь он наконец понял, почему его лицо сразу показалось таким знакомым. Десять лет назад не было дня, когда оно не мелькало бы на всех телеканалах поочередно и одновременно. Влиятельным человеком был тогда Семен Евсеевич Кауперман! Серый кардинал Кремля – это было самое известное его прозвище.
– Да уж конечно, приходилось о вас слышать, Семен Евсеевич, – сказал Александр. И представился тоже: – Александр Игнатьевич Ломоносов.
– Ух ты! Потомок?
– Возможно. Только вряд ли прямой. Скорее всего, предки были дальними родственниками или просто земляками.
– Я и отметил сразу, что внешность у вас выдающаяся. Откуда, думаю, такой взялся? Оказывается, Русский Север. – Он снизу вверх окинул Александра восхищенным и немного завистливым взглядом. – Могучие люди! Богатыри, не мы.
– Я похож на Достоевского? – усмехнулся Александр.
– Между прочим, в висбаденском казино Достоевский однажды был в большом выигрыше. Здесь даже премия учреждена для того, кто сорвет больший куш, чем он. За все годы ее только раз и выдали, какому-то арабскому шейху, что ли. А тот ее будто бы сразу и проиграл. Впрочем, и Достоевский своим выигрышем распорядился точно таким же образом.
Опять прозвучало по отношению к нему это слово! Сговорились все сегодня, что ли?
– Да бросьте вы, – поморщился Александр. – Будто, кроме азарта, и нет ничего другого на свете.
– А что еще есть на свете? – Кауперман коротко и невесело хохотнул. – Ну, Александр Игнатьевич, скажите, если знаете!
– Да вы и сами знаете.
