– А кого ты любишь? Думаешь, ты способна кого-то любить? Да ты себя и то любить не умеешь! Я же тебе все готов был дать. Все! Тряпки, брюлики – что вам там нужно? Особо умная – на тебе, пожалуйста, путешествуй, фарфор свой дурацкий собирай! Нет, ничего ей не надо!
Он разъярился так, что Варе стало его даже жалко. В конце концов, он не виноват был в том, что она его не любила.
– Я тебе не нужна, Олег, – сказала Варя. – Тебя просто раззадоривает, что я не твоя. Но я же не вещь. Не могу я быть твоей только потому, что ты мне заплатил.
– Все могут, а ты не можешь?
Варина жалость к нему мгновенно исчезла.
– Вот и иди к этим всем, – бросила она. – Чего ты от меня-то хочешь?
– Тебя хочу. – Он вдруг успокоился, по крайней мере внешне, и посмотрел на Варю тяжелым взглядом. – Даже не то что как бабу, в этом смысле и получше можно найти. Но вообще… Тебя! Черт тебя знает, что в тебе такое есть. Ты же с самого начала чумная какая-то была. Думаешь, не видел? Смотришь вроде на меня, а у самой в глазах и не поймешь что.
На хрена такая баба? Но заводишь же ты меня, вот чего я не пойму! Адреналин от тебя так и прет. Так что лучше не сопротивляйся, – заключил он. – Все равно я тебя в покое не оставлю. Да я этот дом сожгу на хрен, чтоб не шлялась сюда, вот и все. И куда ты от меня денешься?
Варя видела, что Олег действительно не отступится. Еще во время жизни с ним она поняла, как ценит он свои удовольствия. Если уж он ради этого своего адреналина готов был платить тысячи долларов за какую-нибудь бутылку коньяка, который покупают только арабские шейхи, то что говорить о более сильных ощущениях! Вот только почему именно она стала для него таким ощущением? Загадка.
Но как бы там ни было, а его тяжелый взгляд, и крепко сжатые челюсти, и подрагивающее верхнее веко подтверждали, что он в самом деле решил вернуть ее себе во что бы то ни стало.
«Даже в виде трупа», – подумала Варя."
"Это было так реально, что она похолодела. В эту минуту она себя ненавидела. И надо же быть настолько неспособной себя саму защитить! В самом деле, как фарфоровая фигурка, которая разлетается вдребезги от одного лишь неловкого прикосновения.
Чувствовать себя беспомощной фигуркой было противно. Но что противопоставить пушечному Олегову напору, Варя не знала.
– Одевайся, – сказал он.
– Зачем? – Варя вздрогнула.
– Поехали. Или ты в галошах собираешься ехать? Ладно, езжай в галошах.
– Я никуда не собираюсь с тобой ехать! – воскликнула Варя.
– А я тебя не спрашиваю.
