Когда ты не смотришь на меня, я могу представить себе, что ты напуганная служанка, или моя племянница, или моя невестка, или какая-то пожилая вдова. Если ты не смотришь на меня, все гораздо проще.
– Эдмонд.
– О Господи! Это не богохульство, Мэри, это горячая молитва. Куда подевался «милорд»? Скажи мне «милорд».
Сквозь тонкий муслин платья Мэри ощутила растущее возбуждение Эдмонда и напряжение в собственной груди. Она стояла не шевелясь.
– Кстати, Мэри, чья это была идея взять одеяло? Что мне нужно было сделать – но мы всегда задним умом крепки, – так это отвести тебя к себе в комнату и попросить отвернуться, пока я переодевался бы в сухую одежду… в надежную броню.
Полагаю, ты достаточно хорошо знакома с мужской анатомией, чтобы безошибочно понять, что сейчас здесь может произойти? Нет, ничего не отвечай. Ты могла бы постараться быть тактичной и сказать: «Нет, я ничего не заметила», но это был бы болезненный удар по моей мужской гордости.
Ну почему только я один все время болтаю?
– Эдмонд? – Мэри, снова подняв голову, опять заглянула ему в глаза.
– Значит, у тебя нет никакого уважения к моему титулу? – Он вздохнул. – Послушай, Мэри, если ты не хочешь, чтобы произошло то, что готово произойти, тебе лучше набраться мужества и освободиться из этого одеяла. Я хочу сказать, освободиться немедленно, а еще лучше было бы, если бы ты сделала это пять минут назад. Уверен, гроза ушла.
Проклятие, я ведь человек. Боюсь, черт возьми, что я всего лишь человек.
– И я тоже, я тоже, черт возьми, всего лишь человек.
– Ну и язык. – Наклонив голову и закрыв глаза, лорд Эдмонд добавил, почти коснувшись ее губ:
– Боже, Мэри, я не хотел, чтобы это случилось вообще когда-нибудь. Я старался сделать хоть что-то порядочное. Но видимо, человек все же не может изменить себя, если много лет был эгоистом и все себе прощал.
– Тогда давай считать, что я соблазнила тебя.
– Мэри обвила руками его шею. – А ты лишь моя жертва.
– Мэри, я только что сделал открытие, – со стоном сказал лорд Эдмонд. – Есть одна вещь, еще более возбуждающая, чем твое нагое тело, прижатое к моему, – это твое одетое тело рядом с моим нагим. Я ничего не могу поделать с собой. Клянусь, ничего.
– Я знаю. – Откинув голову, Мэри раскрыла губы, приглашая его к поцелую, и он без колебаний принял ее приглашение.
