— В тот момент, когда чернила коснулись этой чертовой бумаги, ты стала моей. Моя, чтобы трахаться. Моя, блядь, чтобы командовать, и моя, чтобы поставить тебя на твое гребаное место.
— В-третьих. — Он грубо поцеловал меня, прежде чем отстраниться. — Все это закончилось. Ты рядом со мной и остаешься красивой, как леди.
Я уставилась на него широко раскрытыми глазами.
— И это все, хозяин?
Он ухмыльнулся, но прежде чем он смог заговорить снова, я откинула голову назад и ударила ее по его гребаному носу. Его голова откинулась назад, и его хватка на мне ослабла.
Я отвела колени назад ровно настолько, чтобы ударить его ногой в промежность, заставляя его полностью отпустить меня.
— Ты, блядь… — начал он, но я не дала ему договорить, прежде чем выбить его ноги из-под него. С моими теперь испорченными белыми каблуками от Гуччи на его шее, я посмотрела на него сверху вниз.
— Во-первых, — сказала я, прижимаясь к его шее, — привыкай к этой позе, потому что ты моя сучка, а не наоборот.
— Во-вторых, никогда не прикасайся ко мне своими гребаными губами без моего разрешения!
Он вывернул мою ногу и повалил меня на землю, придавив меня к земле весом своего тела, прежде чем я смогла добраться до своего третьего аргумента.
Ярость горела в его глазах, когда он тяжело дышал через нос.
— Моя мать говорила мне никогда не бить женщину, но ты раздвигаешь мои границы.
— Забавно, мой отец говорил мне то же самое. Ты хочешь, чтобы я извинилась? — я прижала большие пальцы к его глазам, заставляя его руки отпустить мое горло.
Мы боролись на земле, как дикие животные, прежде чем он поднял меня и швырнул в ближайшую стену. Я схватила стул и ударила им его по боку. Это продолжалось и продолжалось, каждый из нас изо всех сил старался уничтожить другого, на самом деле не убивая друг друга.
Когда я нанесла ему удар ногой в бок, Лиам, блядь, схватил меня, как тряпичную куклу, и швырнул через всю комнату. Это было ничто. Вместо того чтобы позволить себе почувствовать боль, я снова вскочила.
Мои каблуки давно исчезли, а платье, в которое я переоделась только для встречи с ним, было порвано по бокам. Его пиджак был потерян в пылу сражения, рубашка разорвана, а галстук едва болтался на шее. Его волосы были еще более растрепаны, а глаза были более дикими, чем гребаные джунгли.
Когда мой кулак врезался ему в щеку, он выхватил пистолет и направил его прямо мне в лицо. Он остановился, когда хорошенько меня рассмотрел.
