Елену Константиновну шарахнули резиновой дубинкой, но она не отпускала свою жертву. Конвойный рванул ее за плечи, она обернулась, лязгая зубами. Град беспощадных ударов резиновой дубинкой…
Подоспевший из соседнего кабинета потрясенный коллега-следователь помог полузадохнувшейся Гольяновой ослабить петлю на горле.
Глава 38
Black & Red
Ануфриев мог говорить, излагать свою версию и дальше. Все логично, все убедительно. А Кате снова КАК-ТО НЕ ВЕРИЛОСЬ. Во все это – ВОТ ЭТО…
Не в этом ли и состоит загадка женского ума, нет – женской души? Когда говорят черное, представляется белое.
И даже розовое. Но чаще красное. Красное и черное, черное и красное… И все доводы, все факты меркнут и кажутся такими вздорными. Английская разведка… Это там, где Джеймс Бонд? А меня звали на новый фильм с ним. И вообще… Это ведь где-то далеко-далеко, не здесь – там, где все ОНИ и все ДРУГОЕ – из той ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ жизни.
Лимузин с бронированными стеклами…
«Смешать, но не взбалтывать»…
«Агенты КГБ тоже влюбляются»…
«Коридоры власти»…
«Смерть шпионам»…
Оперативники, которым предстояло ехать на обыск офиса Деметриоса, собирались в кабинете полковника Гущина.
В кабинете работал телевизор: Алексей Жуковский – это показывали во всех новостях – за подписанием каких-то оборонных проектов в преддверии визита возглавляемой им российской делегации в Венесуэлу и в другие страны Южной Америки.
– Эва куда тянет Ануфриев-то, – бурчал Гущин. – На что намекает? Куда во ВСЕМ ЭТОМ, – он повысил голос, – вектор-то направлен? Вон куда, вон на кого, – кивок на экран.
– Многоходовая комбинация. Только кончилась она для того, кто ее затеял, неудачно. Что там произошло на Воробьевых горах, нам пока неизвестно. Точно одно – Владимир Жуковский мертв. Убрать его кому-то спешно пришлось, как до этого Лукьянову, как и Карпова… Что и как планировалось, мы не знаем. И, может, уже не узнаем никогда. Лишь насчет вектора, главного удара, Ануфриев не сомневается – вот в кого целились. В ключевую фигуру оборонной политики. А что готовилось – покушение, террористический акт… И какую роль во всем этом Владимиру Жуковскому отводили? Ведь он ненавидел своего брата так, что мог убить… Бабу не поделили…"
"Катя слушала, но по-прежнему оставалась при своем мнении.
Точнее, ни при каком мнении. Шпиономания… Там, у НИХ, в той, параллельной жизни – она часть игры. Но в нашей жизни, в нашей реальности – да что же это в самом-то деле? Как такое вообще возможно?
В Калашный переулок на обыск она не поехала.
