ЭТО мог сделать ее муж, этот психопат, сам, своими руками, – он старался, очень старался говорить спокойно. – Я все ждал, когда он наконец дозреет на наших совместных сеансах. И он дозрел, он хотел этого всю жизнь, он даже получил свой «браунинг», но… Чертов придурок, он так и не смог. Не смог поднять руку на брата. И мне пришлось поменять план. Ничего личного. Я просто делаю то, что должен делать. Стой на месте, иначе я… и тебя убью.
Катя подалась вперед. Он быстро перевел дуло в сторону замершего у стены молоденького официанта.
– Я убью его. Не веришь?
Катя замерла.
– Ничего личного. Просто у меня задание. Знаешь, работа такая.
– Подонок!
Гай зашевелился на полу, начал подниматься.
Ермаков легко вскинул тело Жуковской на плечо. Вот он уже у лестницы. Подниматься по ступенькам, пятясь, держа зал под прицелом – невозможно, нереально.
Он повернулся спиной, не выпуская свою добычу. Но прежде подбросил что-то к самому потолку.
Маленький круглый предмет, железный шарик, описал дугу под кованой люстрой кафе «Потсдам».
– Ложись! Граната! – заполошно заорал официант, с силой толкнул Катю в спину, и они растянулись на полу среди опрокинутых стульев.
Бум! Железный шарик гулко брякнул по доскам паркета, покатился, покатился, покатился рокоча…
И не взорвался. А они лежали на полу. Все, кроме Гая.
Катя протянула руку – граната была у самого ее лица. Взрыватель отсутствовал, это была просто болванка. Обманка… Гай ничего этого словно и не заметил. Как будто не боялся взлететь на воздух.
Они выскочили из кафе вместе.
И увидели мотоцикл, распугивающий гуляющую по вечернему Арбату публику, мотоцикл, который, как потом выяснилось, был специально оставлен на стоянке у пивбара напротив «Потсдама», где тусовались байкеры, чертов мотоцикл – а на нем двое. Дорога была каждая минута.
– Он убьет ее, если мы их не догоним, он убьет ее, не оставит живой! – Кате выть, кричать хотелось от досады, от обиды, что она так ошиблась, просчиталась, была такой дурой наивной, не смогла понять, поддалась на обман, фактически помогла ЕМУ, заманив Жуковскую.
– Да кто он такой?! – Гай ринулся к джипу, припаркованному в переулке.
КТО ОН ТАКОЙ?
– Убийца… Он шпион!
В салоне Гай глянул в зеркало, вытер кровь с разбитых губ. Что-то в его глазах было такое… Не страх, не ярость – предвкушение. И еще что-то – гораздо хуже, страшнее."
"Джип рванул с места по Арбату. И все – орущие пьяные тинейджеры, уличные клоуны, проститутки, припозднившиеся туристы – веером из-под колес.
