Отпустить тебя или оттащить в ЗАГС. И то, и другое будет против воли. Я жить без тебя не могу, но и заставлять – не выход. Я люблю тебя, Милена, – вздыхает он тяжело. – Не знаю, как из-за этих дурацких перстней доказать свою любовь. Но ты словно издеваешься надо мной. Что бы я ни делал, все плохо. Обвиняешь, уходишь и снова возвращаешься. И как только я начинаю надеяться на что-то, разворачиваешься и бьешь побольнее. Я как дурак стал. По уму бы – отпустить тебя. Помогать с ребенком… Но я не хочу так жить…
– А как хочешь? – вскинув подбородок, прижимаюсь спиной к стене.
– Ну как, Блонди, – всплескивает он руками. – Любить тебя хочу. Чтобы ты встречала меня с работы… Чтобы дети были… Штуки три, не меньше… Хочешь собаку – можем завести… Не нравится отель, могли бы жить отдельно. Но тебе же этого не надо, – добавляет горестно Захар. – Может, я не такой мажористый, как Фалькон. Может, со мной не так весело и прикольно, как с твоим отцом. Но я люблю тебя. Зачем ты мне только на голову свалилась? – восклицает он в сердцах.
– Что значит – не надо?! – вскрикиваю я и как подкошенная опускаюсь вдоль стеночки вниз. Плюхаюсь на видавший виды ковролин и реву от отчаяния. – Я люблю тебя! Но не знаю, можно ли тебе верить! Сначала странный розыгрыш, потом перстни и Алиса со своими микстурками. Я не могу жить и каждый день просчитывать, где и когда ты меня облапошил! Я хочу доверять тебе, и не могу! Ты врешь! Каждый день мне врешь, и я уже не знаю, где правда, а где вымысел! – выговариваю все, что накипело за эти дни.
Закрыв лицо руками, плачу навзрыд. Будто слезами смываю весь морок последнего месяца. Очищаю душу и словно готовлюсь к новому рывку.
– Блонди, солнышко, я люблю тебя! – выдыхает Беров, падая на колени. Сгребает меня в охапку. Целует в глаза, в лицо, куда-то в шею и в ключицу. – Ты – моя девочка любимая… Прости за все! Но видит бог, я не хотел. Жить без тебя не могу. Сдохну, если уйдешь. Или как пес бездомный за тобой побегу.
– Люблю тебя, – прижимаюсь к нему всем телом.
Провожу ладонью по щеке, будто стирая никому не нужные суровые складки. Зарываюсь пальцами в чуть отросшие русые волосы. Инстинктивно прижимаю голову Захара к своей груди.
И слышу, как бьются наши сердца. В унисон. Как и должно быть!
– Пойдешь за меня? – совершенно серьезно интересуется Захар, поднимаясь на ноги и таща меня за собой.
– Да, – встав почти вплотную, всматриваюсь в родное лицо. Ищу в глазах какой-то подвох и не нахожу. Захар честен со мной.
