Мистер и мистер Кинг, я уважаю вас за то, что вы воспитывали Глиндон все эти годы. На самом деле, я преклоняюсь перед вами за то, что вы защищали ее в то время, когда меня не было в ее жизни, но знайте — вы никогда не сможете забрать ее у меня. Вы можете сломать мне ноги и руки, но я все равно смогу ползти к ней.
— Так ты говоришь нам, что не отступишь от моей дочери?
— Даже близко, ни на йоту.
— Очень хорошо. — Дядя встает. — Я буду присматривать за тобой, мальчик. Пусть это будут глаза, во множественном числе, и если я узнаю, что ты хоть как-то обидел мою принцессу, я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь нормально дышать.
— Вот тебе совет, Киллиан — единственный, который я тебе дам. Если ты причинишь боль моей дочери, то лучше тебе добровольно исчезнуть, потому что я убью тебя, когда найду.
— Пожалуйста. У вас есть разрешение делать все, что пожелаете, если я перейду черту, но вам не разрешается вмешиваться или саботировать наши отношения.
— Ты угрожаешь мне? — спрашиваю я.
— Конечно, нет. — Он улыбается в своей раздражающей манере. — Я просто передаю информацию.
Дядя смотрит на него, затем выходит, и я следую за ним, оставив своих сыновей с паразитам.
Когда мы выходим, я слышу, как Киллиан и Лэндон обмениваются пассивно-агрессивными замечаниями, пока Брэндон пытается разрядить обстановку.
— Мне нужно, чтобы ты внимательно следил за этим мальчиком, Леви, — говорит дядя, как только мы выходим в коридор.
— Ты не должен мне говорить. Каковы шансы, что Глиндон действительно бросит этого ублюдка?
— Нулевые.
Она сказала, что влюблена в него и что он делает ее лучше, смелее.
Маленький гребаный говнюк.
— Как будто этого недостаточно, он уже нравится Авроре, и она говорит, что я слишком опекаю её.
— Ерунда. Такого не бывает, когда дело касается Глиндон.
— Я так и сказал.
— Если тебя это утешит, Астрид уже несколько недель ведет компанию в его пользу. Она даже предупредила меня не быть муровым и не говорить с ним так, будто он преступник.
Разве она не знает, что я не отдам свою дочь без жесткой встряски?
— Мы не передаем ее. Мы пока наблюдаем за его действиями.
— Может быть, через несколько месяцев они расстанутся, и мы покончим со всей этой чехардой.
Дядя отпускает вздох.
— На твоем месте я бы не стал так надеяться. Они оба слишком глубоко вляпались. То, что ты отказываешься это видеть, не означает, что этого нет.
Я ругаюсь себе под нос, когда мы входим в столовую.
