Теперь он и Каверин сидели в почти полной темноте.
– Как поживает Видок? – спросил Эльстон светским тоном.
– Хорошо, – ответил Алексей. – Послушайте, Эльстон, – взмолился он, – с княжной все в порядке? Они не обидели ее?
– О, что вы, что вы, – отозвался Эльстон. – Она и Огюстен теперь лучшие друзья, если можно так выразиться. Княжна догадалась дать Мими сахарку, и теперь Огюстен в ней души не чает. – И Эльстон по-змеиному улыбнулся.
– Имейте в виду, милостивый государь, – проговорил Алексей, стиснув челюсти, – вам это так просто с рук не сойдет!
– Разумеется, – сказал Эльстон с невинным видом.
– Помнится, как-то вы обещались убить меня при встрече, и что же? С тех пор мы виделись с вами раза четыре, не меньше.
– Два, включая сегодняшний, – поправил его Каверин.
– Хорошо, пусть будет так, – легко согласился Эльстон, и Алексей увидел, как в темноте кареты блеснули его зубы. – Но, по-моему, вы такой же болтун, как и я. Вы мастер грозить, но вот приводить свои угрозы в действие – увы.
– Вряд ли вы можете всерьез быть на меня в обиде, – язвительно заметил Алексей.
Эльстон снова улыбнулся.
– Вы неподражаемы, честное слово, – начал он, но тут карета остановилась.
Молодой человек насторожился. Что случилось? Неужели они уже доехали до Санлиса?
– Вылезайте, – велел Эльстон. – И без фокусов.
Алексей вышел из кареты. Теплый ветер дунул ему в лицо, взъерошив волосы. И первое, что увидел Каверин, было старое, жуткое, обшарпанное здание, на котором красовалась побуревшая от времени вывеска.
На вывеске значилось: «Санлис».
Увидев ее, Алексей смог в полной мере ощутить то, что в романах высокопарно именуется крушением надежд. Он понял, что они с Видоком ошиблись и что на самом деле имелся в виду не городок Санлис недалеко от Парижа, а это старое здание, расположенное среди пустырей какого-то парижского предместья. Это означало конец всем планам спасения княжны.
– Что встал, шагай, – буркнул Эльстон.
Но ноги Алексея словно одеревенели, и ему с большим трудом удалось сделать несколько шагов.
Из «Санлиса» вышла группа в пять или шесть человек и направилась к ним. Впереди шагал маленький юноша на высоких каблуках, и на его плече примостилась хвостатая мышь. За ним следовал Коко Ювелир, от волнения то и дело приглаживавший прядки, лежащие поперек плеши. Еще двое вели женщину, на лице которой застыло отчаяние, – и, когда Алексей увидел его, ему стало по-настоящему больно.
– Адини! – крикнул он, не владея собой, и бросился к ней.
