Не отбиваться от него или бежать сломя голову, круша всё на своём пути. Чтобы не допустить эту ошибку, для начала нужно разглядеть счастье и понять, что это именно оно. Твоё. Родное. И жизненно необходимое.
Порой то, что видим через призму своих принципов – это совсем не то, что есть на самом деле. Надо остановиться и выдохнуть, охладить голову от обуревающих её чувств и обернуться назад. Иначе велик риск совершить ошибку – грубую, иногда непоправимую, от которой в будущем можно захлебнуться в болоте и не выгрести на сушу.
Я проверила это на себе. И, поверьте на слово, не стоит ваша светлая голова этих шишек.
– Тебя можно поздравить? – деловито спрашиваю, когда вижу в руках Артёма заветный документ.
Мы с дочкой ждали Артема в машине около получаса, но по факту о-очень долго. Особенно это ощущаешь, когда на заднем сиденье елозит непоседливая «стрекоза»."
"– Да, вот она, родненькая, – хлопает по зелёной бумажке и демонстративно передаёт мне. – Никогда не думал, что когда-нибудь буду радоваться разводу, а нет – счастлив, как дитя.
«Свидетельство о расторжении брака» – пробегаются мои глаза по главной строчке…
– Тогда принимайте мои поздравления, Артём Константинович.
Я прекрасно понимаю его, ведь у самой хранится в папке подобный документ. Невероятное чувство освобождения накрывает, когда ощущаешь подушечками пальцев крепость бумаги и её запах, который на радостях кажется просто чудным.
В отличие от моего мужа, бывшая жена Артёма полгода затягивала бракоразводный процесс.
Думаю, ему ещё повезло… Если бы у них были общие дети, то Лиза присосалась бы пиявкой и никогда бы не сдалась.
– Это надо отпраздновать, – решительно заявляет Артём и заводит машину. – Куда рванём?
– В пиццерию! – оживляется Катя и обнимает его за шею. – Вези нас в пиццерию, папа!
Мы оба замолкаем и переглядываемся в попытке понять, послышалось нам или нет.
– Как ты меня назвала? – тихо переспрашивает Артём.
Катя тупит взгляд и смущённо повторяет:
– Папа…
Не знаю, что творится сейчас с Артёмом, но моё сердце в этот момент останавливается.
Ещё чуть-чуть, и оно разорвётся от нахлынувших чувств.
– А как же ещё называют человека, который живёт с мамой, очень любит её и меня тоже? И тем более… – её хитренькие глаза сужаются. – Я видела, как вы целовались, вот так. Теперь у вас будет свадьба и ребёночек, я всё знаю-ю-ю…
Это так трогательно, смешно и мило одновременно, что задевает за живое и заставляет расчувствоваться.
