"
"– Дядько Молес, ты б ещё разок объяснил, а? Я ж понятливый. А тогда кузнецова дочка мимо шла, подолом махнула, там ножки такие… Ну, загляделся, прослушал всё. Расскажи ещё раз, всё равно ж скучно ехать.
– Ай, тебе, дураку, и восемь раз повтори – а толку? Ладно, делать-то и правда нечего, а так хоть дорога быстрее пройдёт.
Я навострила ушки – в прямом смысле. В отличие от нормальных ящериц, у меня были большие и очень подвижные лопушки на голове, управлять я ими навострилась лучше, чем Луки своими, волчьими.
Развернув их так, чтобы слышать только говорящих, я вся обратилась в слух, что-то мне подсказывало, что сейчас узнаю нечто очень важное.
– Ошейники те зачарованы. Прикоснёшься – огнём опалит. Надевать только в специальных перчатках можно, эт рукавицы такие, только для каждого пальца отдельное место. Да что я тебе говорю, ты ж и сам всё видел.
– Ага. Я ещё подумал, чего это ты вырядился в лордовскую одёжу. Думал – пофорсить дядько мой решил перед тем мужиком, типа, благородный ты.
– Вот же послали боги дурня в родственнички, – вновь сплюнул старший.
– Было б перед кем выкаблучиваться. Заговорённые они, в них руки не сгорят, пока ошейники надеваю, без них никак!
– Ага, эт понятно, – рассматривая обожжённый палец, покивал младший. – А зачем такое надо-то?
– Эт мне не докладывали. Но я ж и сам соображалку имею – мелюзгу эту который год вожу, когда день везу, когда все три, тут уж как велят. Да только никогда такого не было, чтобы хоть один обратно в человека перекинулся, когда в ошейнике.
Соображаешь?
– О как! Это, стало быть, от оборота ошейник, – закивал младший. – Дядько Молес, а как же он им шею-то не сжигает, а? Орали б, наверно, коли на шею такое, – он снова на палец глянул, – нацепить. Я б точно орал.
– Говорю же – заговорённые они. Изнутри не жгутся, только снаружи, чтобы ни снять, ни погрызть нельзя было.
– Да ладно! – младший недоверчиво глянул на старшего. – Дай-ка кнут! Ну, дай, не съем я его!
Получив от недовольного родственника кнут – я опасливо сжалась, не собирается ли он ребят тем кнутом протянуть, так, для развлечения? – младший открыл баул, порылся там этим кнутом, потом осторожно запустил внутрь руку.
– И правда, изнутри не жжётся! – тут телега наехала колесом на кочку, и её заметно тряхнуло. – Ай! Снова обжёг! Другой палец! Да чтоб тебя!
– Дурень ты, Вирток, как есть дурень, – покачал головой старший, только что сам с любопытством наблюдавший за тем, что делает его племянник.
