Сказал, что сегодня в офис уже не вернётся, — твёрдо ответила я, будто единственной моей задачей сейчас было прикрыть босса.
— Хорошо.
Она снова посмотрела на меня с прищуром, после чего обошла кабинет по кругу, остановилась за моей спиной, и хмыкнула. Отодвинув меня от стола, Вероника принялась рыться в ящиках Левандовского, а я стояла, понятия не имея, принято у них так, или нет. И почему босс не оставил мне на этот счёт никаких инструкций?
Я уже было собралась возмутиться, справедливо полагая, что лучше уж получу нагоняй от Адама за то, что вмешалась, чем за то, что бездействовала, когда его невеста наконец извлекла из стола фотографию в рамке и, установив её рядом с эбонитовой статуэткой, отстранилась, оценивая результат своей работы.
— Адам бука. Сказал, что не хочет лишнего хлама на своём столе.
Я поджала губы, чтобы не рассмеяться. Это было настолько в стиле босса, что даже сомнения не возникало — он сказал про её фото именно такие слова. Но приступ веселья быстро закончился. Вероника, подойдя ко мне вплотную, вдруг проговорила:
— Я могу на тебя положиться?
Я видела, что она скорее борется с собой, притворяясь, что испытывает ко мне дружеские чувства, но, видимо, ей было что-то от меня нужно.
Какая-то помощь.
— Смотря что вы имеете в виду под словом «положиться».
Она растянула губы в насквозь фальшивой улыбке, оглядывая меня с ног до головы, после чего произнесла:
— На данный момент ты станешь тем человеком, с которым Адам будет проводить очень большое количество времени.
Я предлагаю тебе стать моими ушами и глазами. Если вдруг тебе покажется, что он ведёт себя странно — просто скажи мне об этом, хорошо? В долгу я не останусь.
— Что значит странно? — уточнила я, едва удержавшись от вопроса: «Ещё страннее, чем обычно?».
— Ну, например… будет ездить на какие-то встречи, которые не запланированы у вас на день.
Она что, думает, что я буду шпионить за собственным боссом? Боссом, который не далее как пару часов назад предупреждал меня, чтобы я была ему преданной? Но вовсе не в этом крылась причина, по которой внутри меня родилось возмущение.
— Ты не подумай, что я толкаю тебя на что-то из ряда вон выходящее! Это всего лишь предосторожность, которая будет Адаму только на пользу.
— Я не понимаю…
— А тебе и не нужно понимать. В мире, где он вращается, нужно быть начеку. Адам порой способен заиграться, а ты… ты можешь стать тем человеком в тени, который будет всегда осведомлён обо всём. И этим поможешь и ему, и мне.
