Не дожидаясь моего ответа, ведет вниз. Мама хитро мне подмигивает, оставаясь в комнате с Сашенькой.
Мы прощаемся с Лизкой, которая уже успела сбегать в детскую, посмотреть на малыша, пока мы с Даном ели. Алексей и Роберт о чем-то тихо беседуют с Даном возле ожидающей их машины. Они улетают, а он остается. И где-то внутри я уже счастлива. В данный момент у меня есть все, о чем я мечтала. Сын и мужчина рядом, мой любимый мужчина. Мы еще ничего не выяснили, не поговорили. Но, по-моему, письма все сказали за нас.
Лиза целует меня в щеки, еще раз восхищается моим сыном. Просит прощения, только я не могу понять, за что. Но Роберт утягивает ее в машину, говоря, что они опоздают на самолет. Лизка кричит, что позвонит. И друзья срываются с места, мчась в аэропорт."
"После того как друзья уехали, папа снова утащил Дана на разговор, чем вызвал мою улыбку. Я знаю своего отца, он не может сказать Дану ничего плохого, скорее всего, он просто хочет его понять, узнать, что он за человек, и что между нами происходит.
Я переодела и покормила Сашеньку, выгнала маму из комнаты и продолжила чтение писем, сидя возле кроватки сына. Через минуту Дан присоединился ко мне, молча зашел в комнату, посмотрел на спящего сына, слегка ему улыбнулся. И тоже продолжил читать мою тетрадь.
Я вновь погрузилась в его мир, в его мысли, и переживания. Настолько ушла туда, что не заметила, как Дан подошел ко мне, опустился передо мной на колени, уткнулся в них лицом, шумно вдыхая мой запах.
Он просто дышал мной тихо, размеренно, иногда глубоко вдыхая. А я дочитывала его слова о том, что если я его больше не люблю, то он влюбит меня заново. И думала, что ему не надо этого делать. Потому что я не прекращала любить его ни на минуту. Хотя он уже это знает. Он дочитал мою тетрадь.
Закрываю его последнее письмо, кладу планшет на пол. Запускаю руку ему в волосы, зарываюсь в них пальцами, тихонько поглаживаю, думая о том, как много мы упустили из-за собственного эгоизма и нежелания выслушать и понять друг друга.
О том, что мы не доверяли друг другу настолько, что предпочитали верить другим людям, принимая все за чистую монету. Думаю, как нелепо сложились обстоятельства. Я ведь могла позвонить ему и все рассказать, но я почему-то предпочла обречь себя на душевные муки и страдания. А он мог просто приехать, посмотреть мне в глаза и понять, что у меня никого нет.
— Ксюша, любимая, — прерывая наше молчание, говорит Дан.
