– Ария… я люблю тебя. Мы со всем справимся, только не бросай меня.
– Я тоже вас люблю… – услышал он тихое и изумленно отстранился, чтобы посмотреть в воспаленные глаза жены. – И оттого мне сейчас еще невыносимее.
– Ария, мы справимся… Я уже наказал мать, она больше никогда не причинит тебе вреда. Прости меня, я недосмотрел, ты пострадала из-за меня. Но мы все исправим. Я знаю, ты сейчас чувствуешь злость и гнев…"
"– Как забавно, – невесело усмехнулась Ария. – Сколько ни размышляю, а я так и не могу понять, что чувствую сейчас.
А вам, значит, известно даже это? – с намеком на злую иронию, заметила Ария. – И, я знаю, что искалечить мою жизнь и тело, было личным решением вашей матери. Знаю, что вы в этой ситуации тоже жертва… – размышляла она, но чем больше говорила, тем несчастнее выглядела. – И понимаю, что за это время я к вам привязалась душой. Я искренне вас полюбила, Ваша Светлость. Знаю, что вы тоже любите меня… Я все это знаю, но почему же с каждой секундой все больнее смотреть в ваше лицо? – подняла она на него взгляд.
– Несмотря на все осознание, я понимаю… что не вынесу этого впредь, Сиэль, – скривила она рот в беззвучных рыданиях. Слез больше не было, вероятно, просто закончились из-за многочасовых рыданий. – Я много размышляла и пришла к неутешительному выводу, – прикрыв лицо ладонями, чтобы взять эмоции под контроль, заговорила она, а герцог судорожно сглотнул, понимая, что ее следующие слова будут приговором. – Я – не склонна к всепрощению, Ваша Светлость, – едва прикоснулась она кончиками пальцев к его челюсти в невесомой ласке, а затем отняла руку и посмотрела на него с мольбой, от которой у него на части разрывалось сердце.
– Хоть я и понимаю, что вашей вины в том нет… боюсь, что я возненавижу вас. Каждый день, смотря на счастливых материй, маленьких детей… каждый день я буду вспоминать, что никогда не познаю этого счастья. Ваша семья лишила меня этого шанса и изуродовала меня.
Эти мысли будут сводить меня с ума постепенно, день ото дня лицезрения вашего лица. И моя любовь превратится ни во что иное, как в уродливую ненависть к вам, Ваша Светлость. Я… не хочу жить в этом аду, где каждая деталь, каждое лицо будет напоминать мне о том, чего меня лишили, – она коснулась руки мужа, а затем дрожащим голосом взмолилась: – Прошу вас, Сиэль. Пожалуйста, не обрекайте меня на этот ад. Отпустите меня. Так… так всем будет лучше.
