Что она ничего плохого не делала. Просто ей хотелось чуть-чуть освободиться, посмеяться, забыться. Что она ничего мне не говорила, боясь, что я почувствую себя преданной, обманутой, тогда как это было “просто развлечение”, она все время это повторяла. И она мне все рассказала про Саманту: про их воскресенья, которые они проводили вместе, про флирт, про игры с видеокамерой. И что все рухнуло, когда Рикки, дружок Саманты, потребовал у Льюиса Джейкоба десять тысяч долларов. Я понимала, что дела идут все хуже и хуже. Сказала Аляске, что ей нельзя больше оставаться в этом городе, что Маунт-Плезант ее добьет.
Но теперь Аляска стала меня успокаивать. Говорила, что все будет хорошо. Что я должна сосредоточиться на работе и что второго апреля мы уедем, как и договаривались. “А что будем делать с Уолтером?” – тревожилась я. Она ответила: “Уолтер пока не знает, что я избавилась от часов. А без часов он ничего со мной сделать не может. Я постараюсь, чтобы он в ближайшее время был в хорошем настроении и догадался, что часы исчезли, только когда мы сбежим.
К тому моменту он нас уже не достанет”.
Патрисия остановилась. На ней не было лица. После долгого молчания Гэхаловуд тихо попросил ее продолжать:
– Что случилось потом?"
"– Я тогда сказала Аляске, что могу заплатить Эрику, но она отказалась. Хотела сама нести ответственность. Такая она была, Аляска. Огромное сердце – и упрямая, как не знаю что. Я стала усиленно о ней заботиться, оказывала всякие знаки внимания, чтобы возместить свои отлучки. Дарила ей подарки, в том числе те туфли из магазина в Салеме, которые заметил Уолтер.
Аляске нужно было продержаться до второго апреля. Я рассчитывала, что мы надолго уедем отдыхать. Если я в марте выиграю процесс, моя карьера адвоката будет обеспечена. Я хотела провести вместе с Аляской несколько месяцев, объехать Южную Америку, чтобы мы наконец снова обрели друг друга, а главное, чтобы можно было на расстоянии следить за поведением Уолтера. Обратится ли он в самом деле в полицию? Если бы я увидела, что тучи в Салеме сгущаются, нас бы ничто не заставляло туда возвращаться, мы бы поселились в какой-нибудь стране, где не действует соглашение с США об экстрадиции.
Для меня было важно одно – быть с Аляской. А потом, если бы Уолтеру хватило ума держать язык за зубами, мы с Аляской к осени вернулись бы в страну и поселились бы в Нью-Йорке. Я прошла бы конкурс и получила бы там адвокатскую практику. А Аляска могла бы наконец осуществить свою мечту и стать актрисой.
