Табун диких лошадей не мог бы вытащить его отсюда.
Крепко ли она спит? Заметит ли, что он лег рядом?
Рейф поспешно скинул одежду и скользнул в кровать. Офелия не проснулась. Не пошевелилась. А он так устал. День был тяжелым, полным неприятных сюрпризов. Ему действительно следовало бы поспать. Утром она наверняка разбудит его, как только увидит рядом. Он еще успеет сцепиться с разъяренной мегерой.
Но сейчас мегера превратилась в ангела. И он ни за что не заснет, когда это мягкое теплое тело находится всего в нескольких дюймах от него.
Его ласки когда-то укротили ее гнев… или это тоже было ложью, еще одной частью ее плана обмануть Рейфа, заставить поверить в то, что ему удалось ее изменить? Есть только один способ выяснить правду…
Глава 49
Офелия почти мгновенно поняла, почему ей вдруг стало так хорошо. Еще секунда ушла на то, чтобы решить, она не станет вставать Рейфу поперек дороги, которую тот, похоже, твердо вознамерился проложить. Не настолько она глупа и не собирается отказываться от утонченного наслаждения только из-за того, что разожженный им гнев никак не уляжется.
Она инстинктивно понимала, что даже взаимная страсть не уймет этого гнева. Конечно, на мгновение она забудет обо всех распрях, но и только. Потому что она чувствовала себя преданной, может, не в обычном смысле, но ощущения были именно такими. Разбитое сердце. У нее все симптомы этой болезни, что более-менее отвечало на вопрос, которого Офелия всячески избегала. Она влюблена в этого человека. И поэтому все постельные утехи не помогут излечить разбитое сердце.
Но все же приятно думать, что он по-прежнему не может устоять перед ней.
Полотняная сорочка, которую она, укрываясь одеялом, обычно поднимала до колен, не могла служить для него препятствием и сейчас собралась складками на талии. Он гладил внутреннюю сторону ее бедер. Его палец уже проник в нее достаточно глубоко, чтобы натянутые нервы запели струнами арфы. Ворот рубашки, застегнутый на все пуговицы, когда Офелия засыпала, сейчас был распахнут, давая ему полный доступ к ее грудям.
Он лениво посасывал ее сосок, вбирая его в рот нежно, но настойчиво.
Офелия не сопротивлялась жаркой чувственности, которую он пробуждал в ней. Скорее, напротив, купалась в ощущениях, стараясь дышать равномерно и не слишком громко вздыхать от удовольствия. И не притворялась, что по-прежнему спит. Просто не хотела говорить с мужем, осыпать сердитыми вопросами, которые непременно должна была задать… или отвлекать от того, что он с ней делал.
