– Как пожелаешь, – пожала плечами Эсме, но, не удержавшись, добавила: – Мне всегда хотелось своими глазами посмотреть на причуду отца, как называли Олдерс-Нест мы с сестрами. Мы там никогда не бывали. Впрочем, отец и не приглашал никого из родных, когда сбегал туда от шума, который мы поднимали в Норфорд-Холле.
– Неужели?! Не может быть! Ты? Неугомонный ребенок?
– Я этого не сказала! – отрезала тетка, но карие глаза весело искрились. – Это мои сестры, Джулия и Коринтия, вечно кричали громче всех. А заводилой был твой отец.
Не проходило и дня, чтобы он не издевался над нами, не гонял по всему дому и не затевал очередной проделки. Хорошо, что он со временем угомонился.
А сам Рейфел? Последует ли он примеру отца? Во всяком случае, одна привычка, которую он унаследовал от нынешнего герцога, не изжила себя. Он любил дразнить свою сестру Аманду. Впрочем, милая крошка была так легковерна, что он просто не мог с собой совладать.
– Мы уезжаем на рассвете, – предупредил он, закатывая рукава сорочки и вытирая лоб.
– Только не говори Офелии, куда мы направляемся. Она все еще думает, что мы возвращаемся в Лондон.
Он снова вытер лоб, глянул на ревущий в камине огонь и наконец не выдержал:
– Ты действительно так замерзла, тетя Эсме?
– Нет. Просто хочу, чтобы Уильям чувствовал себя полезным, – ответила она шепотом, на случай если старик подслушивает. – Он поговаривает о том, чтобы уйти на покой. Но мне будет ужасно его не хватать. Здесь почти не бывает гостей, поэтому ему редко приходится открывать парадную дверь.
Зато он протапливает камин.
Рейфел рассмеялся:
– Не возражаешь, если я на несколько минут открою окно?
– Ради Бога, – кивнула Эсме.
Глава 6
Ночью шел снег, хотя не такой густой, чтобы долго лежать на земле. Однако сейчас вокруг расстилались сказочные пейзажи. Еще одно из противоречий, терзавших Офелию: она обожала снег, но не выносила слякоти, когда белоснежное покрывало таяло на глазах. Конечно, до сих пор ей приходилось видеть подобные картины только в Лондоне. Гайд-парк был так красив после снегопада, но копыта коней и колеса тяжелых экипажей быстро превращали снег в коричневое месиво.
Но сегодня она по крайней мере может вдоволь полюбоваться снегом, прежде чем он исчезнет.
Кучер – ее все еще забавляло называть кучером наследника герцогского титула – уже ожидал в передней.
Ради него она надела самый красивый дорожный ансамбль, тот самый, в который нарядилась для Дункана Мактавиша, когда приехала в Оксбоу, пытаясь с ним помириться.
