От той скромной заучки с лишним весом, очками, с диоптриями плюс пять, ими, кстати, можно было костер разжигать на солнышке. И от мышиного хвоста на затылке так же не осталось следа.
Сколько я ревела от Тумановского равнодушного, даже презрительного, взгляда…Будто я не молодая девушка, а пенсионерка.
Я бежала на его занятия с огромным желанием, влюблялась в него с каждым днем все сильнее и сильнее. В него не возможно было не влюбиться, все девчонки нашего потока пускали по нему слюни. Еще бы…Красивый, статный, в костюме, с модной прической… Улыбался он всем, кроме меня… смотрел на меня, выгнув брови… а когда я все таки решилась блеснуть своими знаниями…просто сказал, что медицина не для меня.
Отвел последнюю лекцию, сел в машину, в обнимку с сисястой блондинкой и разбил мое сердце. Чертов Сухарь Валентинович.
— Что ты молчишь? — рычит, сжимая в руке карандаш с такой силой, что пальцы побелели.
— Мы не переходили с Вами на ты, Илья Валентинович, — отвечаю, вкладывая в интонации максимальную твердость и холодность.
— Да, точно, мы же не пили на брудершафт, да, Олечка? — шипит грозно.
Еще немного и карандаш хрустнет…он вместо него представляет мою шею?
А вот фиг вам…
Замучаетесь Илья Валентинович, я не просто так прозябала над учебниками, оставляя в стороне молодость, которую не вернуть никогда.
Я не знаю какого ответа он от меня ждет. Наверное, он зол за вчерашний вечер…
Но я считаю, что поступила очень правильно и ни о чем не жалею.
— То, что было за стенами этого прекрасного учреждения, там и должно остаться, Илья Валентинович.
Его взгляд от услышанного становится еще более злым.
Хрясь…карандаш пополам… он швыряет его на стол…
Встает. Ножки стула жалобно скрипят по полу, эхом нарушая наэлектризованную тишину.
Подходит ко мне близко…так, что я слышу аромат его парфюма, слышу как он яростно дышит.
— Значит Илья Валентинович… — шепчет у уха, — А знала ли ты вчера кто я, Оля…
Глава 5. Динамщица.
Ляля.
Он так близко ко мне прижимается, что я чувствую все его…достоинство… Паника вперемешку с возбуждением охватывает мое тело.
Я чувствую как спина покрывается потом и ткань платья прилипает к коже.
Он что же…прямо вот так, сейчас, меня здесь… со мной… а завтра? А завтра я не смогу посмотреть в его глаза. Сгорю со стыда. А потом он вспомнит кто я? Что я была той трусливой и дрожащей заучкой…
И так зло мне становится…так тошно и горько.
Ведь не вспомнил, пялится на меня минут тридцать и нифига не одупляет, что я та самая.
