— Я же сдохну без нее. Нет! — опустился на колени закрывая руками лицо. На штаны падают крупные капли слез. Они темными пятнами расползаются по ткани.
— Тим, — Ольховский опустился рядом, убрал от лица мои ладони. Я не стал сопротивляться. Я умираю сейчас вместе с ней. Меня рвет на части, я сжимаю зубы пытаясь не закричать. — В этой аварии я потерял дочь, — слышу, как сквозь вату. — Мы должны это пережить ради Ясеньки. Уверен, что Крис хотела, чтобы мы были сильными.
— Откуда тебе знать, чего бы она хотела?! —срываюсь.
— Покажи мне ее! — требую, поднимаясь на ноги. — Я хочу видеть!
— Нельзя, — он качает головой. — Ее придется хоронить в закрытом гробу, там…
— Заткнись! — останавливаю не желая слышать.
Ноги не держат, я вновь опускаюсь прямо на пол, больше не чувствуя даже слез, которые продолжают струиться по щекам. Евгений Арсеньевич что-то говорит мне, говорит и говорит, я не слышу, просто не могу…
Перед глазами стоит ее улыбка и это сводит с ума. Я ложусь посреди кабинета сворачиваясь, подтягивая колени к груди, обнимая их руками.
Кусаю до крови губы, но всхлипы, злое, отчаянное рычание рвутся наружу.
— Мы отомстим за нее, — говорит мужчина. — Слышишь? — шеф поднимает меня с пола, доводит до дивана и помогает взять в руки стакан. — Пей, — не тороплюсь притронуться к алкоголю. Зачем? Он ведь не поможет мне вернуть любимую женщину, мать моей дочери. — Пей, я сказал! У тебя есть Яся и война еще не окончена. Я договорился о похоронах. Церемония пройдет завтра, а потом мы убьем тварь, отобравшую у нас нашу девочку, — в его голосе отрезвляющий лед.
— Давай, Тим, приходи в себя. Ты давно не один. Мы обязательно оплачем Кристину, но сначала надо обезопасить ту частичку ее, что у нас еще не забрали. Тебе больно, мой мальчик, — Ольховский говорит, как отец. — Мне тоже. Преврати эту боль в оружие, которое поможет нам победить.
— У меня только появилась семья, — хриплю сдавленным горлом.
— Иди сюда, — Евгений Арсеньевич по-отечески меня обнял. — Соберись. Завтра будет тяжелый и опасный день.
Люди Андрея следят за каждым нашим шагом.
— Я хочу остаться один, — поднялся, собрался уйти.
— Нельзя тебе сейчас одному, Тим, — Евгений пытается меня остановить.
— Я буду завтра, — пообещал ему и хлопнул дверью прямо перед носом.
Бросив машину у охранного агентства, пошел пешком. Спотыкаясь на каждом шагу, я все пытаюсь понять, как же так вышло. Как такое могло произойти? Я не мог ее потерять. Нет! Только не сейчас! У нас же дочка.
