Уже много лет никто не может понять, почему так часто самые разные пути в Зоне сходятся в определенных точках. Сталкерский люд зовет их «узлами». Вроде идешь совсем в другую сторону и вдруг понимаешь, что последний обход крупной аномалии привел тебя в такое место, откуда удобнее всего выйти именно к узлу. Можно плюнуть на целесообразность и пойти «напролом», но тогда каждый шаг будет даваться все с большим и большим трудом.
А еще, помимо узловых точек пространства, существуют и узловые точки времени.
Многие не верят в их существование, но уж я то знаю: если во время ходки всевозможные неожиданности тормозят тебя на пути к цели, можешь не сомневаться: в ближайшей узловой точке обязательно встретишься с кем-нибудь.
Оба этих эффекта — узлов пространства и времени — порождают невероятное количество баек о, якобы, разумности Зоны. Но лично я в такой разум — не верю.
Глава 13
На четвертый день пути, Палёного готовы были убить все двадцать человек, отправившиеся под командой Хука за сокровищами озерного сталкера.
Да и сам Хук время от времени начинал оглаживать рукой любимый пистолет в кобуре на груди, глядя, как несуразная фигура в ярком камуфляже еле-еле тащится впереди длинной цепочки людей. Вот эта неторопливость и полный ненависти взгляд в ответ на требование двигаться побыстрее, раздражали даже самых спокойных парней Хука."
"Несмотря на обещание вернуть чемодан с деньгами и отпустить на все четыре стороны по окончании операции, идти снова в Зону Палёный отказался наотрез.
Пришлось колоть его транквилизаторами и тащить через Периметр на себе. А как очухался — предложили свободу выбора. Вот отряд — он идет к озеру и обратно. А вот пистолет с одним патроном. Можешь к озеру не ходить, а взять и прямо здесь застрелиться. Или попробовать выбраться к Периметру без детектора аномалий и оружия. Выбор дался Палёному легко, но ощущения свободы от этого выбора, видимо, к проводнику не пришло.
И без того выглядевший несчастным, Палёный, казалось еще больше скукожился, окончательно замкнулся, и реагировал лишь на пинок, заменявший ему по утрам и команду «подъем», и утреннюю гимнастику. Глядя на его бледное, постоянное искаженное то ли страхом, то ли какими-то своими переживаниями, лицо, Хук всякий раз непроизвольно трогал оберег, висящий под курткой на шнурке.
