Он обнимает меня и прижимает к себе. Я ничего не понимаю, зачем он снимает пиджак и кутает меня, мне не холодно. И лишь через пять минут, уже сидя в его машине, я осознаю, что голая. Стащила с себя топ, на мне даже лифчика не было. Я обо всем забыла.
— Кто это? Сергей Владимирович, кто это? — мой голос низкий, мне самой незнакомый. На моих руках запекшаяся кровь. Моя юбка в пятнах. Мое сердце мертво. (22053)
— Ищем, Лика, — отрезает он. Спокойный на вид, но бледный, как бумага. — Ты сейчас расскажешь мне всё.
О его работе, о друзьях и врагах. Обо всем на свете, а я решу, что важно, а что нет, — его голос звучит непривычно резко.
Я киваю, хотя у меня голоса нет. Гортань сдавило рыданиями. Но я попытаюсь. Я всё сделаю, что нужно.
— Можно мне в больницу к нему?
Глава 62
Тарас
Зубы болят от этой жвачки. Я открываю окно и выплевываю ее. Но тут же тянусь за новой.
— Валить надо, — говорит Захар. — Валить отсюда. Здесь ментов больше, чем в полицейском участке.
— Если бы ты не затупил, уже давно бы свалили! — злюсь я.
Именно его такси должно было взять вызов Лики и отвезти ее уж точно не на набережную. А в безопасное место. Или же перехватить по пути. Водила, сука местная, срезал, и девушку мы потеряли. Теперь приходится ждать новый удобный момент.
— Десять часов прошло, — не унимается Захар. — Тебя вычислят вот-вот.
— Как? Каким образом?! Че ты, блть, каркаешь? Мы всё продумали, никто не узнает, что стрелял я.
— Они там тупые, по-твоему?! Щас все менты в стране как бешеные за своего.
Валить нам надо.
— Я без нее не поеду. Если ты свалишь, я звоню боссу.
Руки трясутся. Я впервые стрелял в человека. Не в человека, в тварь конченую. Но все же. По кабанам, уткам и лосям проще было. Не знаю почему, ведь знаю, что эта тварь ее бьет и издевается. Шлюхи его ему мало стало, на святое покусился! Последние фотографии Анжелики с заплывшим глазом меня размазали окончательно. Когда Никита Юрьевич их показал, я сразу понял — пора. Ждать больше нельзя.
Рука дрогнула. Целился в голову, попал в шею. Потом решил в торс, чтобы наверняка. Опять же не уверен, что попал в сердце. Сука! Так ждал этого момента, так готовился! Чувствую себя олимпийским спортсменом, который всю жизнь тренировался ради одного-единственного дня, но в час икс нервы сдали. Надеюсь, Дымарский хотя бы кровью истечет.
Руки дрожат десять часов подряд. Без остановки. Сердце молотит так, что впору к доктору записываться.
