— А потом я попал в реальную жизнь.
— И что увидели?
— Продажность, коррупцию, ложь, — он повернулся ко мне. — Судьи решают дела за взятки. Чиновники торгуют должностями. Аристократы убивают неугодных и остаются безнаказанными.
Адвокат снял очки, протёр их платком.
— Знаете, что я делал до встречи с вами? — продолжил он. — Защищал мелких мошенников, составлял договоры для торговцев, помогал людям выбраться из долговых ям. Честно, по закону.
Юрист подошёл ближе, остановился рядом со мной.
— А потом появились вы, — в его голосе зазвучали новые нотки.
— Человек, который не считается с законом, который травит партнёров, угрожает судьям, шантажирует аристократов.
— И что вы об этом думаете?"
"— Сначала ужаснулся, — Сюсюкин опустил голову. — Потом понял: вы просто играете по тем же правилам, что и все остальные. Только честно признаёте это.
Он поднял на меня взгляд.
— Знаете, что самое страшное? — спросил адвокат. — То, что ваши методы работают. За несколько дней я добился больше, чем за все годы честного труда.
— Это вас пугает?
— Нет, — Сюсюкин покачал головой. — Это меня вдохновляет. Впервые в жизни я чувствую, что занимаюсь настоящим делом. Не защищаю мелких жуликов, а строю будущее.
Он снова подошёл к окну.
— Павел Александрович, — сказал тихо адвокат. — Я понял одну вещь: справедливость не существует сама по себе. Её нужно создавать — силой, умом, деньгами, любыми способами.
— И вы готовы к этому?
— Готов, — адвокат повернулся ко мне, в его глазах горела решимость.
— Хочу помочь вам построить государство, где закон действительно работает. Где судьи не продаются, где права защищены не кошельком, а справедливостью.
— Это может стоить жизни.
— Лучше умереть за правое дело, чем жить в мире лжи, — твёрдо ответил Сюсюкин.
Я протянул ему руку.
— Добро пожаловать в род, Эдуард Эдикович!
Он пожал её крепко.
— Честь имею служить справедливости, Павел Александрович!
— Чуть позже вы принесёте клятву верности и крови, — улыбнулся я.
— Как пожелаете.
Мы вернулись к Булкину. Аристократ сидел в том же положении, только пота на лбу стало больше. Он нервно теребил край салфетки и поглядывал на дверь.
— Гаврила Давыдович, — начал я, усаживаясь на прежнее место. — Что касается наших с вами связей… Как вы уже в курсе, я и мой род с землями получили новый статус. Мы первая в стране независимая автономия, маленькая страна в стране.
— Да-да! — кивнул мужик, облизывая сухие губы. — Выведите яд.
