— Как видите, у меня появился еще один мотив подозревать кого-то из тех, кто работает вместе со мной. Разумеется, Ингрид была в шоке. Нам пришлось вызвать врача и обратиться в полицию. Всех моих сотрудников еще раз допросили, но выяснить ничего не удалось. Единственное, что смогли установить эксперты, что письмо было напечатано не на нашем принтере. В полиции сочли, что это чья-то неудачная шутка. Но я ведь знаю, что про Африку могло быть известно только членам нашей группы. И поэтому не стал ничего сообщать полиции, решив найти маньяка без ее помощи.
Я обратился к Эдгару, через которого можно было выйти на вас, господин Дронго.
Дронго не ответил. Он смотрел на фотографии трех девушек, читал их данные. Затем взглянул на Зитманиса.
— Конечно, я, может быть, субъективен, но мне кажется, что Доколина гораздо более фотогенична, чем остальные. И у нее почти идеальные стандарты. Да и рост отменный — метр восьмидесять один. Это ведь настоящая модель. Другие две гораздо ниже. Ингрид на десять сантиметров, а Ингебора на одиннадцать.
И у Лены, мне кажется, более правильные черты лица.
— Там была специальная комиссия, — нервно пожал плечами Зитманис, быстро отводя глаза, — я тут не при чем.
— Если вы хотите, чтобы я занялся этим делом, то не нужно от меня ничего скрывать, — сказал Дронго, отрываясь от монитора компьютера. — Или я неправ?
— Правы, — глухо сказал Зитманис, — в отборочную комиссию входили представители нашего министерства культуры. У них был четкий критерий отбора — нашу страну в Европе не может и не должна представлять девушка с русской фамилией.
Поэтому первое и второе место заняли соответственно Ингрид Грайчунас и Ингебора Липскис, а Доколина получила только третье место.
— Политическая толерантность, — поморщился Дронго, — только в другую сторону.
— Называйте как хотите, — дернулся Зитманис, — но было принято именно такое решение.
— Представляю, как обиделась Доколина, — сказал Дронго.
— Возможно, — согласился его собеседник, — но решение было принято, и никто не возражал.
— Тем не менее полиция наверняка начала проверку именно с Доколиной? — уточнил Дронго.
— Она была первой из подозреваемых, — признался Зитманис, — сотрудники полиции проверили все ее связи, всех ее знакомых. И до сих пор проверяют. Но у нее абсолютное алиби. Она ведь не могла знать, что испанцы согласятся на замену. После того как было оглашено решение комиссии, она уехала домой. Уже не рассчитывая ни на что.
— Мотивы мести исключены?
— Вероятно.
