Жители Литтл-Хэнглтонской деревни по-прежнему видят Дом Реддлов как величественный особняк, но теперь он покрыт плющом и заброшен между унывавшими хозяйствами. Внутри же всё еще держится угрюмой тишина — заколоченные окна и кирпичные стены кажутся непробиваемыми, словно старый Дом Реддлов охраняет свои секреты от мира сего....
Похоже, «Гарри Поттер и Кубок огня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Здесь даже одежда на тебе та, что мы с Петуньей надели на твою неблагодарную спину!
— Только после того, как Дадли её износил, — холодно отозвался Гарри. И в самом деле, на нём был свитер размеров на пять больше чем надо, так что рукава приходилось закатывать едва ли не наполовину, а свисал он ниже пузырей на коленях его потрёпанных джинсов, которые тоже висели мешком.
— Не смей так разговаривать со мной! — яростно взревел дядя Вернон.
Но Гарри не собирался молчать. Миновали те дни, когда ему приходилось безропотно исполнять каждый пункт идиотских дурслевских правил.
Гарри сделал глубокий успокаивающий вдох и сказал:
— Ладно, хорошо, я не увижу Кубка мира. Теперь я могу идти? У меня там не закончено письмо к Сириусу. Вы знаете — мой крёстный отец…
Он сделал это. Он произнёс волшебные слова. Краснота пятнами схлынула с лица дяди Вернона, и оно стало похожим на плохо перемешанное черносмородиновое мороженое.
— Ты… пишешь ему, да? — В голосе дяди Вернона прозвучала претензия на спокойствие, но Гарри видел, как зрачки его маленьких глаз сузились от страха.
— Пишу, — ответил Гарри небрежно. — Я уже давно ему не писал, и вы понимаете, боюсь, он может подумать что-нибудь не то…
И остановился, наслаждаясь действием этих слов. Он почти видел, как закрутились колёсики под густыми, тёмными, разделёнными идеальным пробором волосами дядюшки.
— Ну ладно. Можешь ехать на этот чёртов… эту глупость… короче, Кубок мира. Напиши этим… этим Уизли… пусть имеют в виду… они должны сами забрать тебя. У меня нет времени таскаться с тобой через всю страну. Можешь остаться у них до конца лета. И ещё, скажи своему… своему крёстному отцу… напиши ему… что едешь.
— Ну разумеется, — просиял Гарри.
Он повернулся и пошёл к дверям гостиной, борясь с желанием вопить и прыгать от радости.
