В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью....
– Нисс Оллинз мне об этом не писала. Обыкновенно расчет производится при заключении договора. Вы ведь понимаете, что я теперь же отпишу ей?"
"Я-то понимаю… что моя почтовая шкатулка сейчас несется на всех парах к Саому! Вместе со всем моим багажом.
И почему я не написала ему, действительно, что Патрик Вилкинс со мной уже рассчитался? Какой вообще смысл везти деньги сюда, чтобы поверенный отправлял их отсюда, раз уж я якобы лично общалась с владелицей дома?
– Пусть пишет, – шепнул над ухом невидимый дядя Рэндаф.
– Разумеется, – я резко кивнула. – Надеюсь, она сразу ответит, и это недоразумение разрешится.
Ох, долго ждать придется…
Ниссард Новилл написал буквально несколько слов на листке бумаги, тщательно сложил его и отправил в шкатулку, стоявшую на краю стола. Я следила за этим с обреченностью приговоренного.
Ждать… долго ждать…
Нет, это решительно невозможно!
– Прошу прощения, – я снова сглотнула и нервно поправила узел шейного платка.
– Уединиться? – изумился поверенный.
– Да. Я имею в виду, чтобы поправить… – я прямо почувствовала, как неумолимо загораются уши. Да что же молчит дядя, когда мне действительно нужен совет! – Поправить… усы!
Сама ошеломленная сказанным, я снова дернула шейный платок.
– Усы?! – кажется, глаза ниссарда Новилла не были раньше такими огромными. Определенно не были.
Отчего-то захотелось в самом деле потрогать собственные щегольские усики – не отклеились ли?
Я перевела беспомощный взгляд на сидящего рядом дядю.
Да как мужчины говорят об этом?! Не усы же поправляют, в самом деле. У ниссарда Новилла, вон, и вовсе нет никаких усов.
Ах да, мужчины ведь прямолинейны вплоть до полного отсутствия перегородок…
– Я хотел сказать… вы понимаете! – я залихватски подмигнула.
У поверенного дернулся глаз.
– Не очень, – осторожно произнес он, глядя на меня уже как-то опасливо.
Я смогу!
Я набрала в грудь побольше воздуха, плотно зажмурилась и выпалила:
– Мне нужно в уборную!
Громы не прогремели и небеса не разверзлись.
– О! Мой секретарь вас проводит.
И чего это он смотрит на меня как на умом скорбного?
Десяток минут спустя я снова сидела напротив поверенного и чувствовала себя просто несравненно лучше.
