— Как только мы выберемся с острова и встретимся с Сабиной и Артуром, так сразу…
— Вернемся к этому разговору потом, детка, — отмахнулся Шульц, быстрыми шагами покидая комнату, определенную теперь, как медицинскую. — Я серьезно намерен следовать указаниям Грина и начнем с кормления.
* * *
Первые две недели пролетели, как один райский сон, окончания которого совершенно не ждешь. Конрад много рассказывал мне о себе, о юности и первых этапах развития бизнеса. Я тоже вдруг ощутила необходимость раскрыться ему, описав долгие мутные годы до прихода в корпорацию.
Однажды вечером Конрад проговорился, что бывший директор дома сирот получит срок в тридцать лет лишения свободы на превышение должностных полномочий. И пусть доказать его насильственные действия в отношении несовершеннолетних девочек не удалось, в тюрьме ему живется несладко.
На третьей и четвертой недели с пляжа мы переместились в библиотеку и игровую, а также открыли такое чудо техники, как телевизор. Обычно для меня он служил неким фоном перед сборами на работу или учебу, сейчас же мы с Конрадом всерьез задались целью пересмотреть самые культовые фильмы.
— Тебе придется вернуться в Нью-Йорк, — совершенно спокойно прошептала я, потому как тренировала эту фразу с самого первого момента, как узнала про беременность.
— Исключено, — отмахнулся Конрад, скользя ладонью по моей голой щиколотке. — Ты не останешься здесь одна.
— Тут полно людей, — притворно равнодушно пожала плечами. Но, если быть совсем уж честной, мысль об одиночестве заставляла меня окунаться головой в панические атаки.
— Никто из них тебе незнаком, детка. Тебе будет одиноко и тоскливо, — прошептал мужчина, пока рука его поднималась все выше и выше."
"Все время до этого момента Конрад титанически держался, изображая из себя самого настоящего рыцаря. Иногда мне казалось, что он излишне холоден, будто боялся переступить грань и вовремя не остановиться. И все же он выдержал испытание длиною в месяц, отчего я еще больше воспылала к нему любовью.
Желание заглянуть мужчине в глаза окутало мое тело какой-то необъятной силой, и ладонью я повернула лицо Конрада к себе. Его ноздри бешено раздувались от нервного дыхания, а на лбу выступила капля пота. Я медленно стерла ее кончиком своего пальца, Конрад перестал дышать.
— Ты меня не целуешь, — почти взмолилась я, а затем немного привстала и накрыла его губы своими. Нежно, аккуратно, выражая всю свою любовь и признательность за лучший месяц в моей жизни.
