— Что с тобой такое?
Марк повернулся ко мне всем телом, взгляд серых глаз затуманен сном. Все-таки спал.
Отрезаю:
— Не помню, чтобы мы переходили на «ты».
Открываю пластиковый контейнер. Ковыряю распакованной вилкой — еда действительно оставляет желать лучшего, но я заставляю себя проглотить хоть что-то.
Чувствую на себе заинтересованный взгляд Марка. И это изучение, словно под лупой, не добавляет аппетита.
— Зачем ты это ешь через силу? — наконец, спрашивает он.
— Про общество чистых тарелок слышал?
Марк смеется.
Неожиданно и от души.
— Бабушка говорила, что такого едока, как я, туда бы не приняли, — отвечает. — В детстве я был ужасно привередлив в еде.
— Разве что-то изменилось? — приподнимаю бровь.
Еду Марк не тронул, хотя стюард передал коробочку и ему. Та так и стоит запечатанная на столике.
— Это не еда. Вот завтра я наведаюсь в любимую таверну, где стол ломится от еды, совсем как в гостях у бабушки. Закажу охтаподи на гриле, садзыки и питу. Но владельцу таверны, Иордаке, честно говоря, плевать на мой заказ, и он все равно притащит еще половину меню и будет глядеть глазами кота из «Шрека», умоляя отведать каждое блюдо.
Глотаю слюни. Не знаю и половины слов из его рассказа, но они даже на звук вкуснее, чем еда на борту. Рис в контейнере сухой и твердый, а кубики моркови горькие на вкус. Как нужно издеваться над морковкой, чтобы довести ее до такого состояния?
— Хочешь, сходим вместе? — неожиданно предлагает Марк. — Ты вообще надолго на Кипр?
— Это не ваше дело, Марк.
Помолчали. Правда, недолго. Он по-прежнему смотрит только на меня.
— Серьезно, Вера, какая муха тебя укусила?
— Буду благодарна, если вы оставите меня в покое, Марк. Вас явно привлекают женщины другого типа, а я придерживаюсь консервативных взглядов в отношениях.
— Чего?! — хохотнул он. — Сама хоть поняла, что сказала?
— Поняла. Как и то, что вы ловелас, Казанова и мерзавец, каких белый свет не видывал. А случай возле туалета только укрепил мое мнение на ваш свет.
Он вытянул длинные ноги, благо, места между рядами возле аварийных выходов хватало. Сложил руки на животе.
— А ты, я так понимаю, не путаешься с плохими парнями, да?
— Все верно.
— Серьезно, Вера, мы не на уроке литературы. А то, что ты не круглая дура, я понял сразу.
— Офигеть! — прошипела я. — Это такой комплимент, что ли?
Марк улыбнулся.
— Смотри-ка! А ты тоже можешь говорить по-человечески.
ГЛАВА 8
Марк
Рассмешить и уложить.
