После всех манипуляций с иглой в вене, лежа на кушетке, я узнала об этом официально.
Слез не было, возможно, тоже из-за обезвоживания, а возможно, из-за того, что в голове не укладывалось, что внутри меня зародилась жизнь.
А еще то, что Марк Бестужев имел к ней непосредственное отношение.
Мне протянули бумажную салфетку и оставили, чтобы я могла привести себя в порядок. Когда я оделась и села, привалившись к стене, в кабинет УЗИ вошел муж Оли.
— Поздравляю, — сказал он сухо, откашлялся, потом сел на стул рядом с койкой.
— Меня зовут Алексей Воронцов, я директор ночного клуба «Пламя».
— Рада познакомится. И спасибо за… все.
— Я считаю, что это должно принадлежать тебе, — сказал Алексей Воронцов и снова протянул мне ключ. — Документы на дом уже пришли, мы можем переоформить их у нотариуса на тебя, когда тебе станет лучше.
Месяцев через девять устроит? Вслух я этого не сказала, только, нахмурившись, снова посмотрела на ключ.
Я сразу узнала его.
Не раз и не два видела этот потертый ключ в руках Марка, и стоило увидеть его сейчас, тут же, почти наяву, услышала легкий скрип ворот, когда он целовал меня и, не глядя, распахивал калитку ногой.
Кожей ощутила теплый соленый ветер и даже соль на моих губах внезапно стала практически реальной.
— Как этот ключ оказался у вас и почему вы с Олей так настойчиво пытаетесь отдать его мне?
Я боялась услышать, что с Марком что-то случилось и такова воля усопшего, указанная в завещании, но мерзавец был жив-здоров. И просто спорил с Воронцовым, и ставкой был дом на Кипре от Марка, и ночной клуб от Воронцова.
А предметом спора была свадьба.
Впервые за четыре недели я от души рассмеялась.
— Как он может жениться, если и так женат?"
"Воронцов снова нахмурился, потянулся к мобильнику и протянул его мне. Светская хроника вопила о том, что жена премьер-министра после родов улетела в США, чтобы поправить здоровье. На фотографии Илона прятала лицо за темными очками и шарфами, но я все равно узнала ее, потому что забыть ее лицо было выше моих сил.
Илона, жена отца Марка. Слишком молодая, чтобы быть его ровесницей, она годилась ему в дочери. И отсюда напрашивался лишь один вариант, зачем она сделала это. Она хотела отомстить Марку. И она отомстила.
— Вера, тебе плохо?
О да. Мне было очень плохо, но не это сейчас было главным.
— Вы знаете, где сейчас Марк? — прошептала я.
Ответила мне Оля, которая вошла в палату с мальчиком на руках:
— Мы не видели Марка с той самой ночи, Вера.
