Зачем так кардинально?
- Ну, а почему нет? Нужно что-то менять в жизни. Продать жилье, родить еще ребеночка, уехать куда-нибудь отдохнуть на месяца три-четыре."
"- Ты не заболел? Какое отдохнуть? У нас важные проекты на носу, куча заказов, все бросить и лежать на пляже? У тебя какие-то проблемы? Ощущение хочешь сбежать.
- Смеешься? – улыбаюсь, а внутри все дрожит. Ужасно чувствовать себя в уязвимом положении.
Нужно найти момент. Поговорить.
Блядь.
Я должен поговорить.
Лиля поймет, простит.
А если нет?
Ненавижу себя.
Я ненавижу себя.
- Тогда не будем об отдыхе, наступит лето и полетим, но позволить себе отдыхать сезон? Нет, Ром. Домик у моря сам на себя не накопит, - шутливо отвечает.
- Малыш, у нас давно есть сумма и на три домика.
- Пока есть заказы, и мы растем – безумие сходить с дистанции, чтобы погреть свои задницы. Прости за грубость, но это именно твои слова!
- Ты права, конечно, права. Просто захотелось что-то изменить в нашей жизни. Не знаю. Ты же осведомлена как никто, я у тебя шальной, - пытаюсь перевести предложение в шутку.
- Шальной, собирайся на работу, хватит уже ловить депресняки, ты после годовщины сам не свой.
- Есть немного, думаю, усталость накопилась.
- Люблю тебя, Ром, - кладет свою ладонь на мою.
Какая же она красивая. Родная. Любимая.
Мне настолько стыдно, что хоть в окно. Не представляю, как я могу исправить то, что случилось. Как искупить вину. Мне настолько противно от измены, что я не знаю как извиняться, каяться и впаривать себя такой женщине как Лилия.
Верной, честной, преданной до кончиков волос.
- Я тебя тоже люблю. Очень. Прости за апатию. Я соберусь.
- Знаю, родной. Ты действительно много работаешь, загоняешь себя, - гладит меня по щеке кончиками пальцев.
* * *В лифт забегает Ульяна и мне становится душно. Только не она. Не эти разговоры. Сука, я хочу свалить из этой квартиры и не видеть ненавистную рожу никогда.
- Ромчик, привет! – весело выдает.
- Здравствуй, - отвечаю сдержанно.
- Как дела? Как женушка? Рогами не пробивает потолок? – хихикает саркастично.
- Рот закрой, - чеканю холодно.
- Ой, какие мы грубые, забыл, как любил меня самозабвенно на диване? Стонал, что я лучшая и хочешь на мне жениться.
- Не верю тебе. Такого не могло быть. Пользуешься тем, что нихуя не помню? – повышаю тон.
- Так я тебе как раз и напоминаю, рычал в лицо, что я твоя лучшая любовница, а Лиля дерьмо, - продолжает.
- Закройся, - хватаю ее за горло. – Замолчи! Не смей даже имя ее упоминать.
