Но я внимательно на него смотрю и пытаюсь понять, все еще ли я его пленница? Если он испытывает ко мне чувства… Когда он начал? Почему вообще взял меня в залог?
Дальняя дорога побуждает к переосмыслению и анализированию. Очень хочу засыпать Владимира вопросами, но это чертово горло... Смогу ли я, вернее, стоит ли попытаться выстроить с этим мужчиной отношения?
Между нами явно что-то происходит. И Юля это заметила. И от меня не укрываются его постоянные задумчивые взгляды, широкая улыбка, огонек в глазах. И мне с ним рядом так… хорошо.
Безопасно.
Что может меня остановить?
Ответ на незаданный вопрос приходит мгновенно.
Жуткий шепот на ухо Димы на вчерашнем вечере эхом проносится в моей голове. “Мы теперь женаты, дорогуша, ты никуда от меня не денешься”. Как, как ему удалось все это провернуть?! Владимир видит изменения на моем лице и аккуратно берет меня за руку. А я набираю побольше воздуха в легкие, и хрипло произношу:
– Я замужем…
Глава 37.
– Я замужем… - произношу хриплым голосом, виновато опуская голову, мягко убирая свою руку из ладони Владимира.
– ЧТО?! - Юля резко кричит, хватая меня за рукав.
Даже Беркут оборачивается, сидя на переднем сидении. Максим, сидя за рулем, напрягает слух и бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
– Когда, нет, как? За кем?! - Юля с прищуром смотрит на Владимира, тот в ответ отрицательно мотает головой.
– За… - я кашляю, пытаясь пересилить боль, продолжаю шепотом, - за Димой.
В салоне автомобиля повисает длительное молчание.
Настолько длительное, что уровень неловкости зашкаливает. Первой тишину решается нарушить Юля.
– Но, Катюнь, когда? - на что я могу лишь беспечно пожать плечами.
Что я могу ответить на это? Я сама не знаю когда, меня просто поставили перед фактом, в тот самый злополучный вечер, когда я уехала к маме. Ни за что бы не поверила, если бы не увидела штамп в паспорте. Черной краской на четырнадцатой странице явно значилась запись: “Зарегистрирован брак… Синицына Екатерина Александровна…”.
Мое имя, моя дата рождения в его паспорте. А мой паспорт. Эх, а мой где-то так и остался лежать в недрах некогда нашего с Димой дома.
Правда, сейчас я не уверена, не стоит ли и там штамп с фио Димой
Владимир нахмурился и молчит, сурово шевеля желваками.
И во всей этой ситуации я почему-то чувствую себя виноватой.
На глазах наворачиваются слезы, когда в голове, словно на повторе начинает звучать голос Димы: “Мы теперь женаты, ты никуда от меня не денешься”.
