Все мое детство прошло с отчимами, менявшимися как календари на каждый новый год. Только последние пару лет мать живет одна.
Собрав Алену, глажу ее по головке:
— Все, солнышко, поцелуй на прощание Римму.
Называть себя бабушкой моя мать категорически запрещает.
— Пока, Римма! — говорит Аленка.
— Всего доброго, моя хорошая, — ласково обнимает внучку и тоже целует. — Я уже скучаю по тебе.
— Я еще приеду в гости, и мы опять будем есть авакаду.
— Конечно, Аленушка, приезжай.
Взяв дочь за руку, выходим из квартиры.
Спустившись из многоэтажки во двор, Аленка вертится по сторонам, привычно ища машину папы."
"Я на работе человек подневольный, поэтому свободное от садика время Аленка чаще проводила с Суворовым. Захар сам себе начальник и может в любое время побыть с дочерью. Но теперь все изменится.
— А где же папа? — удивленно спрашивает Алена, так и не найдя знакомый внедорожник.
— Папа на работе очень занят.
— Но он же обещал свозить нас в кино!
— Не получится у него. — Да и у меня после случившегося совсем нет настроения.
И в голове все еще не укладывается… — Поедем домой с дядей-таксистом.
Аленка понуро опускает голову, но не возражает. Распахиваю заднюю дверцу такси, на котором я сюда и приехала, и сажаю Аленку в бустер.
— Здравствуйте, дяденька таксист, — грустно вздыхает Алена.
— Здравствуй, — приветливо отзывается мужчина и достает из отсека между передними креслами маленькую карамельку. — Угощайся.
— Я не беру конфеты у незнакомых дядей, — это в Аленке говорит воспитание Суворова.
Захар оберегает дочь, как хищный коршун, и учит ее быть осторожной.
Да и у него самого приятелей половина города, а по-настоящему близких друзей можно пересчитать по пальцам одной руки.
Всю дорогу до дома дочь не проронила ни слова, молчит моя маленькая и только смотрит в окошко. Она не капризничает — нет у нее привычки топать ногами и клянчить, но я понимаю, насколько ей сейчас обидно.
Аленка не виновата в нашей ссоре с Захаром, как и в том, что все, что мне сейчас действительно хочется — это свернуться клубком в кровати и долго выть в подушку.
— Алена, — я тянусь к дочери и глажу ее по щеке, — я сама свожу тебя в кино. Хорошо? Только зайдем домой, оставим рюкзачок и возьмем больше денег.
— Хорошо, мам.
После автомойки я уже заезжала в коттедж. Меняла костюм «мести» на более подходящую одежду, соответствующую матери: светло-голубые джинсы и белую футболку. У меня с собой мало наличных денег, нужно взять банковскую карту.
