— Но правила есть правила.
Динара закатила глаза.
— Я поняла. Мы все должны спать в не комфорте, чтобы находиться на одинаковых условиях.
Пятнадцать минут спустя мы втроем легли в нашей общей палатке. Роман еще не проснулся. Я восхищался его способностью засыпать в мгновение ока и продолжать спать, что бы ни происходило вокруг. Когда он лёг, между нами, мы с Динарой заснули. Это стало для нас традицией. Один из нас всегда сдавался и ехал немного медленнее, чтобы другой мог догнать, а ночью мы могли провести время всей семьей.
Мы с Динарой соревновались, но не стремились к победе. Мы мчались, потому что это была наша жизнь.
Дыхание Динары выровнялось. Она заснула, уткнувшись подбородком в голову Романа, с умиротворенным выражением на лице. Появление Романа действительно превратило нас в нашу собственную маленькую семью. Мы беспокоились, не станет ли проблемой продолжать нашу кочевую жизнь с ребенком, но Роман никогда не знал иной жизни. Ему нравилось, когда перед ним заискивали все девчонки из лагеря и когда он катался на крутых гоночных машинах.
И с тех пор, как он у нас появился, мои братья и их семьи время от времени посещали лагерь, даже если мы с Динарой старались навещать их так часто, как позволял наш плотный график гонок.
На следующее утро, во время второго завтрака, Аврора, Роман, Динара и я сидели за кухонным столом в доме на колесах и ели хачапури, приготовленный Динарой.
— Мой отец купил новый домик возле Аспена, побольше, — сказала Динара, проверяя сообщения на своем мобильном.
Наш основной контакт с нашими семьями в течение сезона был по телефону. Динара виделась с отцом и сводными братьями еще реже, чем с моей семьей. А ее общение с Димой ограничивалось редкими сообщения. Она показала мне экран с несколькими фотографиями великолепного деревянного домика.
— Последний был уже слишком велик для нас. Ты сказала ему, что мы не будем рожать больше детей, верно?
— Да, но мне, кажется, он предпочитает не обращать на это внимания.
Как только Юрий и Артур начнут давать ему внуков, мы сорвемся с крючка.
— С таким большим пространством мы могли бы праздновать все вместе. Большое Рождество Фальконе-Михайловых, — пошутил я.
Братва и Каморра по-прежнему терпели только друг друга. Сотрудничества не было. Наш с Динарой брак ничего не изменил, хотя мы и не афишировали наш союз. Мы не хотели поднимать шум в Чикаго. За последние десять лет у нас установилась рутина.
