– Так я думал, она от меня…
– Совсем ничего тебя не смутило, нет? – ехидно подстегиваю, наблюдая за его реакцией. – Залет с первого раза, роды на тридцать пятой неделе…
– Кира пояснила, что ребенок недоношенный.
– А ты и повелся, – издевательски посмеиваюсь.
– Так вы до меня встречались?"
"– Да, – быстро отвечаю, причем даже не лгу. Мы действительно давно знаем друг друга. – Потом я вынужден был уехать, а она тебя, лоха, нашла.
– Уверен, что все именно так и было? – прищуривает поросячьи глаза.
– Я, в отличие от тебя, все перепроверил.
Вот, полюбуйся.
Протягиваю ему бумаги, выдерживая прямой зрительный контакт. Если блефовать, так идти до конца. Главное, чтобы гамадрил поверил и принял поражение, а папку-прокурора он сам переубедит.
– Это еще что?
Макс листает мучительно медленно. Время тает, как снег на солнце. Кира наверняка извелась вся со старшим Адовым. Одна надежда на Костю, что он не даст ее в обиду, ведь поклялся беречь мою девочку. Правда, взамен я пообещал не совать нос в это дело, но ослушался.
– Генетическая экспертиза, – чеканю чуть ли не по слогам. – Мы с ребенком сдали тест ДНК, и сегодня я получил результат.
Застываю, считывая каждую эмоцию с придурковатой морды гамадрила. Фальсификацию он вряд ли заметит – тест был сделан в настоящей клинике. Просто есть нюансы… Лаборант – мой должник, я его семье однажды помог в сложном деле. Теперь пришло время вернуть должок.
– Вероятность отцовства 99,9 процентов… Вот ш-ш… – Адов собирается грубо выругаться в адрес моей Пампушки, но я инстинктивно хватаю его за грудки и встряхиваю, как мешок с картошкой.
– Не смей, – зло цежу сквозь зубы.
С трудом заставляю себя разжать кулаки и легко отталкиваю его от себя. От греха подальше, иначе Костя меня придушит за то, что помял прокурорское отродье.
То ли я не рассчитал силы, то ли Максим слабак, однако он внезапно теряет равновесие и впечатывается в собственную машину. Проехавшись лицом по краю капота, скатывается в снег, распластавшись всем телом. Нашел время снежного ангела делать!
– Серьезно ты настроен, – хрипит с земли, сплевывая снежинки.
– Что делать-то теперь?
Тяжело поднимается, потирая покрасневшую скулу. Да черт! Какой же неудачник! Сам себя убьет, а мне отвечать потом…
– Все просто: ты подаешь иск об оспаривании отцовства, я восстанавливаю свои права. После этого мирно расходимся.
– Звучит круто, – неожиданно усмехается. Гаденько так, противно, как гиена. Опять кулаки чешутся, однако я сдерживаюсь, а он вдруг вздыхает.
