Юные женщины любят испорченных молодых людей. Так было всегда. Они по уши влюбляются в паршивцев. Они абсолютно уверены в том, что способны перевоспитать их. А приличные, добрые, надежные, степенные мужья в мои молодые годы получали заверения в сестринской любви, что, сами понимаете, их вовсе не удовлетворяло. Верити влюбилась в Майкла Рэфьела, и тот был готов начать жизнь с чистого листа, жениться на этой девушке и никогда больше не смотреть в сторону прочих девиц. Не могу сказать, что жизнь сулила им радужные перспективы, однако любовь эта, как сказал архидиакон, была настоящей.
Итак, они собрались вступить в брак. И Верити, полагаю, написала Элизабет и сообщила ей, что намеревается выйти за Майкла Рэфьела. Брак намеревались до поры до времени держать в секрете, потому что Верити, на мой взгляд, прекрасно понимала, что готовит побег. Она бежала от жизни, которую не могла больше терпеть... бежала от любимого человека, которого любила все же не так, как любила Майкла. И ей не позволили бы этого. Разрешения на брак не предвиделось; можно было ожидать, что ей станут чинить всевозможные препятствия.
Посему, подобно многим молодым парам, они решили бежать. Оба были совершеннолетними, им не было необходимости мчаться в Гретна-Грин[32]. Поэтому Верити обратилась к архидиакону Брейбазону, старому другу, проводившему ее конфирмацию... просто к верному другу. Было назначено венчание, день и время; девочка, наверное, даже втайне купила подвенечное платье. Вне сомнения, они должны были где-то встретиться. И прибыть к этому месту по отдельности.
Похоже, что Майкл пришел, но так и не дождался ее. Должно быть, он ждал. Сперва просто ждал, а потом, наверное, попытался выяснить, что произошло и почему она не пришла. Думаю, ему прислали записку, может быть, даже письмо. Старательно подделанное под ее почерк, сообщающее, что она передумала. Все, мол, кончено, и она уезжает на какое-то время, чтобы все забыть... что-нибудь вроде того. Однако не думаю, чтобы Майклу могла просто прийти в голову истинная причина ее неявки, отсутствия вестей от нее.
Он даже на мгновение не мог подумать, что на самом деле она убита — преднамеренно, жестоко, быть может, в порыве безумия. Клотильда не могла допустить расставания с предметом своей любви. Она не намеревалась позволить ей бежать, не намеревалась отпустить к молодому человеку, которого ненавидела и презирала. Она намеревалась сохранить Верити при себе, удержать ее на свой собственный манер. Однако я не могла поверить тому, что...
