Я притворилась, что не слышу, и повернулась на другой бок."
"Члены императорской семьи в этом мире, как и везде, делили между собой подшефные богоугодные заведения: цесаревна Ольга и княгиня Мария надзирали за странноприимным домом; великая княгиня Анастасия, младшая сестра императора, и ее муж наведывались во Владычий детский приют; вдовствующая императрица-мать присматривала за домом инвалидов, а престарелые княжны Татьяна и Елизавета — за крестьянским госпиталем… Я плохо представляла, о чем речь, здания эти я не видела, зато лихо вообразила, как некие враги устраняют в каждой из богаделен всех членов правящей семьи одновременно.
— Хватит! — обозлилась Софья. — О чем ты думаешь? Как тебе это в голову пришло? Не говори никому такое!
— Не скажу. Я, может быть, книгу потом напишу, зачем мне заранее болтать о сюжете? Согласись, устранить опасных Лопухову и Бородину таким способом очень эффектно, но читателям не понравится, что причина всему тоскливое казнокрадство, козочка…
Софья захныкала, обругала меня занудой и зарылась в одеяло.
Я закрыла глаза и вырубилась.
Утром распогодилось, я насторожилась, но никаких признаков того, что ждут приезд августейших особ, не было, хоть ты тресни. Вместо одного Аскольда прислали тьму отставных служивых, и они бродили по территории по колено в талом снегу. Я убеждала себя, что беспокоиться не о чем, выходило паршиво. Я дергалась, оглядывалась, ощипывалась, и Штаубе взволнованно спросила, все ли в порядке. Я кивнула и прошла вслед за девочками на молитву.
Храм украсили — праздник есть праздник. На роскошных еловых ветках висели стеклянные шары, совсем как елочные игрушки, и меня накрыла противная бессмысленная ностальгия, выбив болезненные слезы. Софья испереживалась, но надо отдать ей должное, не встревала, наблюдая за всем со стороны.
После обеда с теплыми плюшками с заварным кремом у всех было приподнятое настроение, даже Яга выползла в коридор, нацепив белый с кружевами чепец. Епифанова, собрав вокруг себя одноклассниц, похвасталась, что ей подарят на Явление лошадь, напомнив мне этим, что я так и не разобрала пришедшие письма.
Прозвенел звонок, я отвела малышек в класс, перепоручив их заботам математика, и побрела в учительскую, давя плохое предчувствие.
— Ты себя накручиваешь, — предупредила Софья.
— Да.
— Софья Ильинична! — Окольная налетела на меня, празднично одетая, и от нее разило духами настолько убойными, что я вспомнила — за пару веков до этого духи использовали как средство от вшей.
