— Но ты не должен бояться, что я когда-нибудь смогу переложить на мальчика вину за преступления его матери.
Кормак обхватил ладонями ее лицо и осторожно повернул к себе.
— Я не сомневаюсь в этом. Единственное, чего я опасался, везя его к тебе, — что ты можешь увидеть в нем некое свидетельство продолжающейся связи между мной и Изабель. Ничего подобного нет. Видимо, все кончилось в тот момент, когда я впервые увидел тебя у сэра Калина."
"Прости меня зато, что я был слишком упрям и слеп, чтобы понять истинные чувства, владеющие мной; за то, что боялся признаться в своей ошибке и слишком долго позволял дурачить себя.
Я оттолкнул тебя ради женщины, которая недостойна даже чистить твои туфли. Ты отдала мне всю себя, Элспет, а я, как жадный ребенок, только брал, ничего не давая взамен. Ты вернула меня к жизни, — прошептал Кормак, благоговейно целуя ее.
— Твой долг теперь полностью возвращен, — сказала Элспет, едва не прослезившись от нежности его поцелуя.
— Я не имел в виду тот случай, когда ты нашла меня истекающего кровью на земле твоего отца. Главное — ты спасла меня от Изабель. Каждым своим поцелуем, каждым прикосновением ты все больше изгоняла ее из моего глупого и упрямого сердца. Ты показала мне, что значит любить по-настоящему, и открыла всю неестественность моей связи с Изабель. Ее повесили, но, по правде говоря, она умерла для меня еще до того, как ступила на виселицу.
— Ты наблюдал за ее казнью? — Несмотря на свое отношение к связи Кормака с этой женщиной, Элспет не могла не сочувствовать мужу, зная, что ему пришлось пережить.
Он кивнул.
— Я сделал это ради Кристофера, потому что когда-нибудь он может спросить о своей матери и о том, как она умерла. А когда стало ясно, что все ее родственники отказались от нее, я позаботился и о похоронах. Вот почему я так долго не приезжал к тебе. Я должен был своими глазами увидеть все до самого конца.
— Понятно. Тебе надо было убедиться, что с ней действительно все кончено.
— Ответь мне, любовь моя: разрушил ли я твои чувства ко мне?
— Нет, — тихо ответила Элспет, понимая, что должна быть с ним так же откровенна, хотя он так и не сказал ей три заветных слова, которые она жаждала услышать. — То, что я наговорила тебе в тот день, было продиктовано болью и гневом, а потом день за днем я старалась убить мои чувства к тебе.
