Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
Да что такое с этой нянькой? Только что была нормальным человеком, даже приветливым, а тут вдруг такое заурядное хамство!
Впрочем, как раз вежливое и деликатное обращение персонала этой больницы удивляло Надежду, а хамство – нисколько, обычное дело, всегда так было.
Надежда подошла к окну и выглянула наружу.
На улице уже стемнело, неподалеку от входа в больницу загорелся уличный фонарь, конус бледно-желтого света, который он отбрасывал, сделал темноту вокруг еще гуще. Из этой сгустившейся темноты свет фонаря вырывал пыльные придорожные кусты и раскачивающееся под ветром дерево.
Надежда с сожалением подумала, что не знает, что это за дерево. Она легко отличает только сосны, ели да березы. Ну, пожалуй, еще дубы, но они в нашей полосе встречаются редко…
Вдруг в пятне света нарисовалась человеческая фигура.
Она показалась Надежде смутно знакомой – худощавый, немного сутулый мужчина в джинсах и черном свитере. На голове бейсболка с надвинутым козырьком, так что лица не разглядеть. В руке мужчина нес дорожную сумку.
Фонарь качнулся под ветром, и свет упал на эту сумку. Темно-синюю, с белым рисунком. Точно такую же, как та, которую Надежда только что брала на больничном складе.
Ну, мало ли похожих сумок, подумала Надежда.
Однако какое-то неясное беспокойство шевельнулось в груди. И мужчина вроде знакомый. Если бы не бейсболка, она его точно узнала бы…
Надежда медленно пошла к своей палате, потому что голова снова начала болеть, и опять увидела нянечку – та, похоже, успокоилась и драила шваброй полы коридора.
– Можно вас попросить еще раз открыть склад?
– Зачем? – спросила женщина, подняв на Надежду настороженный взгляд.
– Мне нужно еще кое-что взять в сумке.
– Раньше нужно было думать! – фыркнула уборщица.
– Ну, извините, я только сейчас вспомнила… Мне очень нужно, я вас прошу…
– Ничего не могу сделать! – отрезала уборщица. – Я уже отдала ключ от склада.
– Кому?
– А вам какое дело кому? Я вам уже сказала – нечего по коридору шастать! Идите в свою палату!
Надежда едва не отскочила, до того от няньки повеяло ненавистью. Ее словно подменили.
Впрочем, такая реакция на обычную просьбу лишь усилила подозрение Надежды… С чего вдруг нянечка так взбеленилась? Должна быть какая-то причина. Опять же, тот тип с сумкой…
Так или иначе, голова болела все сильнее, и Надежда решила вернуться в палату и лечь в постель.
