Бросает сумку со своими вещами на пол. Договорились, что пока я кручу деньги с квартиры, он поживёт здесь. Дом у меня большой, надеюсь, разойдёмся.
— Что так долго? Давай деньги.
Он нервно оскаливается. Замираю. Что не так??
— Только треть суммы, брат. Извини… Хотел, как лучше…
— Чего?..
— Хотел по-быстрому крутануть в казино свою половину. По пятницам мне везёт…
Кровь стучит мне в виски, заливая глаза.
— Ты проиграл мои бабки? — делаю к нему пару шагов.
— Свои. Ну и немножко твоих. Хотел отыграться.
От вспышки ярости тело обдаёт жаром.
Кулаки сжимаются. Я, вообще-то, давно умею держать эти вспышки под контролем. Но сейчас не хочу. И молча всаживаю кулак ему в челюсть. Потом под дых. Со скрипом загибается.
— Ты в рабстве, сучонок, понял? В бесплатном рабстве. Пока я не решу, что отработал. И больше… никаких дел с тобой не будет. Влетишь — счастливого пути!
Присаживаюсь, забираю остатки денег. Пересчитываю. Не хватит. Нет, на покупку хватит. А на запуск и раскрутку нужно будет мутить кредит.
Трясёт так, что я почти срываюсь, и рука дёргается вытащить пачку из нагрудного кармана Рената.
Но сдерживаюсь. Решил же — завязываю!
— Всё, Костя, я полетел. Присмотри здесь за ущербными.
— Ни пера, Тимур.
— К чёрту!
Глава 3 — Приговор (Ляйсан)
Кое-как пережив бессонную ночь, иду к вернувшемуся из поездки отцу. Мама идёт сзади, чуть слышно причитая. Её глаза тоже заплаканы. Вчера, как с прокажённой, со мной никто в доме не говорил. Даже ужин не принесли.
Захожу в зал, не поднимая глаз.
Я хуже, чем голая… Стою перед отцом, закрыв руками лицо.
Виноватая. И оправдаться мне нечем.
Хуже, чем изнасилованная… Потому что сама виновата!
Мама испуганно замерла сзади, не смея меня оправдывать. Она далеко у дверей, но я чувствую её присутствие.
Очень хочу надеть никаб! Всегда ненавидела его, считая пережитком, а теперь готова продать душу, чтобы закрыть лицо.
— Смотри на меня, — подходит отец.
Поднимаю глаза, слепо глядя перед собой. В горле спазм. Вдохнуть не могу. От удушья кружится голова.
Размахивается… Моё лицо обжигает болью от пощёчины. От неожиданности падаю, не удержавшись на ногах. Подвернув кисть, на которую приземлилась, и отбив копчик о каменный пол.
Отец присаживается передо мной.
— Кто он? Имя, фамилия… Пусть ответит за то, что обесчестил мою дочь и мой род.
Судорожно рыдаю в ужасе от того, что с Антоном могут что-то сделать.
— Я не знаю его… — выдыхаю я.
— Как ты там оказалась?
— Затошнило… укачало… в машине. Вышла подышать.
