Нам было очень весело: мы вспоминали, как ходили в магазин с тетей Анитой и она позволяла нам накладывать полную тележку наших любимых продуктов.
Позже я помогал дяде Солу готовить барбекю на террасе у Балтиморов, чтобы дать Вуди и Александре немного побыть вдвоем. Я знал, что для него это важно. Они пошли прогуляться. Думаю, Вуди захотелось взглянуть на баскетбольную площадку Оук-Парка. Гиллель пошел с ними. Я подумал, что, по сути, они были Бандой из Мэдисона. А Бандой Гольдманов были мы трое.
Расстались мы в час ночи.
"
"Вечер мы провели как-то слишком обычно. Как будто то, что должно было случиться через несколько часов, было нереальным.
Сигнал к отъезду подал Гиллель. Им еще предстояло добрых четыре часа провести в пути. Мы обнялись. Я крепко прижал Вуди к себе. Думаю, только тогда мы все и поняли, что происходит. Мы ушли вместе, оставив дядю Сола на крыльце, на ступеньках, где провели весь день. Он плакал.
Мы с Александрой сели во взятую напрокат машину и проводили Гиллеля до границы Оук-Парка.
Потом они повернули направо, к трассе I-95, а мы — налево, к центру города; мы там сняли номер в гостинице. Естественно, дядя Сол предлагал остаться у него, но мне не хотелось ночевать в Оук-Парке. Только не в этот вечер. Этот вечер не должен был быть таким, как все. В этот вечер я расставался с Вуди на долгих пять лет.
В машине я пытался представить, какими мы будем через пять лет — Александра, Гиллель и я. Спрашивал себя, что с нами будет 25 октября 2009 года.
* * *Назавтра мы с Александрой с раннего утра вылетели в Нэшвилл. У нас в тот же день была назначена важная встреча с ее менеджером Эриком Таннером.
Я хотел еще раз поговорить с Вуди перед тем, как он окажется в Чеширской тюрьме. Но никак не мог ему дозвониться. Его телефон был выключен, телефон Гиллеля тоже. Я пытался звонить весь день. Тщетно. Меня охватило нехорошее предчувствие. Я позвонил домой к Балтиморам. Никто не подходит. В конце концов я позвонил дяде Солу на мобильный, но у него были клиенты и он не мог говорить.
Я попросил его перезвонить, как только он сможет, но звонок раздался только на следующий день под вечер.
— Маркус? Это дядя Сол.
— Здравствуй, дядя Сол. Как ты…
Он не дал мне договорить:
— Маркус, слушай меня внимательно. Немедленно приезжай в Балтимор. Не надо задавать вопросы. Случилось нечто серьезное.
В трубке гудки. Сперва я думал, что разговор прервался, и сразу перезвонил; он не ответил.
